Яды – вчера и сегодня

Яд ядов – мышьяк
Мышьяк сыграл трагическую роль в истории токсикологии. Окись мышьяка, белый мышьяк (As2O3) как нельзя более подходит для преступлений: при растворении в воде и обычных жидкостях он не дает окраски и запаха.

Остановимся только на нескольких сюжетах, наиболее известных и представляющих особый интерес, так как они характерны для своей эпохи.

Эти рассказы посвящены в основном королям, знатным лицам и их дворам. Жизнь этих персон интересовала хронистов, и их записи остались тем материалом, на котором строится история отравлений той или иной эпохи. Нетрудно себе представить, что еще раньше, чем преступления стали проникать во дворцы, простой суеверный народ становился жертвой шарлатанов и отравителей. Записи не сохранили истории многих «маленьких людей», которые, наверное, не менее романтичны и интересны, чем похождения знатных дам и кавалеров. Отдельные намеки позволяют писателям, интересующимся стариной, использовать их для развертывания сюжета, а в ряде случаев и фантазия романиста создает правдоподобный рассказ на хорошо описанном историческом фоне. Как убедителен, например, Проспер Мериме в романе «Хроника царствования Карла IX», описывающий ужасы Варфоломеевской ночи, и как интересны его слова, сказанные в предисловии, что любые анекдоты или мемуары дают ему для ощущения эпохи больше, чем длинные исторические сочинения. В «Итальянских хрониках» Стендаля трудно отличить правду от вымысла, но, читая их, веришь всему, что вышло из-под пера автора.

Обратимся к Италии, которая сохраняет традиции древнего Рима, ибо итальянские яды и итальянские противоядия продолжают занимать ведущее место в истории отравлений. На папском престоле АлександрVI. Испанская королевская чета, Изабелла и Фердинанд, желая иметь поддержку в Риме, в 1492 г. истратила 50 тысяч дукатов на подкуп участников конклава в пользу своего кандидата испанца Родриго Борхи, в папстве принявшего имя Александра VI. В Италии его назвали Борджа, и под этим именем Александр VI и его потомки вошли в историю. Маркс пишет, что, еще будучи кардиналом, «он приобрел печальную известность благодаря своим многочисленным сыновьям и дочерям, а также подлостям и гнусностям этого своего потомства*».

* Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, т. VII, с. 68...69.

Разврат папского двора не поддается описанию. В блуде, кровосмешении, заговорах, убийствах, отравлениях вместе с Александром VI принимали участие его сын Чезаре, впоследствии кардинал, и дочь Лукреция. Богатство и власть позволяли Александру VI играть значительную роль в политике, но его гнусная жизнь была известна в народе из пересказов и из обличительных проповедей доминиканского монаха Савонаролы (Савонарола был обвинен папой в ереси и казнен в 1498 г.).

Высокое положение Александра VI и преступления, творимые в его семье, нашли отражение в бесчисленных записях современников и последующих историков. Об отравлениях знатных лиц сообщают не только хронисты, но и преемник Александра VI на папском престоле папа Юлий II. Приведем несколько выдержек из старых хроник: «Как правило, использовался сосуд, содержимое которого в один прекрасный день могло отправить в вечность неудобного барона, богатого служителя церкви, слишком разговорчивую куртизанку, излишне шутливого камердинера, вчера еще преданного убийцу, сегодня еще преданную возлюбленную. В темноте ночи Тибр принимал в свои волны бесчувственное тело жертвы «кантареллы»...».

«Кантареллой» в семье Борджа называли яд, рецепт которого якобы Чезаре получил от своей матери Ваноццы Катанея, римской аристократки, любовницы отца. Яд содержал, по-видимому, мышьяк, соли меди и фосфор. Впоследствии миссионеры привезли из завоеванной в то время Южной Америки ядовитые местные растения, а папские алхимики готовили смеси столь ядовитые, что одна капля яда могла убить быка.

«Завтра утром, когда проснутся, Рим узнает имя кардинала, который в эту ночь спал своим последним сном», – такие слова приписывают Александру VI, сказавшему их якобы своему сыну Чезаре накануне праздника в Ватикане, имея в виду использовать праздничный стол для отравления неугодного кардинала.

Предания гласят, что то ли Лукреция, то ли Александр VI владели ключом, рукоятка которого заканчивалась незаметным острием, натираемым ядом. Будучи приглашенным открыть этим ключом покои, где хранились произведения искусства, гость слегка оцарапывал кожу руки, и этого было достаточно для смертельного отравления. Лукреция имела иглу, внутри которой был канал с ядом. Этой иглой она могла в толпе погубить любого человека.

Не менее страшен и Чезаре, пытавшийся объединить под своей властью княжества Романьи. «Его дерзость и жестокость, его развлечения и преступления против своих и чужих были так велики и так известны, что все в этом отношении передаваемое он переносил с полным равнодушием... Эта страшная зараза Борджа длилась в течение многих годов, пока смерть Александра VI позволила людям снова вздохнуть свободно». Чезаре Борджа владел кольцом с незаметно открывающимся тайником, где хранился яд, который можно было внести в бокал вина. Знаменитые кольца с ядом, принадлежащие Борджа, отнюдь не выдумка, некоторые из них сохранились до сегодняшнего дня. Так, на одном из них стоит дата 1503 г., надпись Чезаре Борджа и девиз на древнефранцузском языке «Выполняй свой долг, что бы ни случилось». Под оправу этого кольца была вмонтирована скользящая панель, образующая крохотный тайник для яда*. Описывают также кольцо гладкое с наружной стороны пальца, с тыльной стороны имевшее приспособления из металла в виде львиных когтей. В них были проделаны желобки, через которые яд при рукопожатии попадал под кожу.

* Вполне возможно, что данное кольцо является более поздней подделкой.

Чезаре, скрытый под маской, в толпе, на празднике, на балу хватал руку человека, которого задумал убить, пожимал ее и незаметно сбрасывал кольцо.

Смерть Александра VI была вызвана случайностью. Он решил отравить неугодных ему кардиналов, но, зная, что они опасаются его трапез, попросил кардинала Адриана ди Карнето уступить на день его дворец для устройства пира. Предварительно он послал туда своего камердинера с отравленным вином и наказал подавать его тем, на кого он укажет. Но в силу роковой для Александра VI ошибки он осушил бокал этого вина, в то время как Чезаре разбавил его водой. Папа скончался после четырех дней мучений, а двадцативосьмилетний Чезаре остался жив, но долго страдал от последствий отравления.

Итальянская школа отравителей нашла адепта в лице французской королевы Екатерины Медичи (1519...1589), происходившей из знатной итальянской семьи банкиров и правителей Флоренции, внучатой племянницы папы Климента VII. При жизни мужа, короля Генриха II, Екатерина не играла сколько-нибудь значительной политической роли. После неожиданной смерти Генриха II (он был ранен на турнире) она остается с четырьмя сыновьями, старшему из которых Франциску II едва минуло 15 лет. Смерть быстро унесла и этого сына, и Екатерина стала регентшей при десятилетнем короле Карле IX. Королева-мать вступает на политическую арену, она умна, ненасытна в своем честолюбии, создана для интриг, изобретательна на обман, до тонкости постигла искусство лицемерить. Ничто не может ее остановить в исполнении желаний: яд был ее оружием. Екатерина привезла с собой во Францию традиции дома Медичи, к ее услугам были и исполнители, знатоки черной магии, астрологи два итальянца Тико Брае и Космо (Козимо) Руджиери и флорентиец Бианки – большой любитель изготовления духов, душистых перчаток, женских украшений и косметики. Лейб-врач королевской семьи, известный хирург Амбруаз Паре считал, что за всеми этими предметами стоят яды, и писал поэтому, что лучше было бы «избегать этих духов, как чумы, и выпроводить их (этих лиц) из Франции к неверным в Турцию».

У королевы была трудная ситуация между дворцовыми партиями с религиозными разногласиями. С одной стороны, католическая партия, возглавляемая могущественной герцогской семьей Гизов, на всем протяжении ее регентства пытается перехватить кормило власти в свои руки. С другой стороны, не менее сильны и протестанты (во Франции их называют гугенотами) под предводительством адмирала Гаспара де Колиньи и принцев крови. Екатерине приписывают две попытки отравить адмирала Колиньи; в результате отравления погибает брат адмирала, а сам он отделывается заболеванием. Во второй раз отравителя задержали и повесили, а яд сожгли. Вражда между католиками и гугенотами приводит к трагическому избиению гугенотов в Париже в ночь святого Варфоломея с 23 на 24 августа 1572 г., названному Варфоломеевской ночью, или кровавой свадьбой, так как оно произошло во время бракосочетания Генриха Беарнского с сестрой короля Франции Карла IX – Маргаритой Валуа. Считается, что инициатором этого события была королева-мать, но не исключено, что оно возникло в известной степени стихийно, как результат непрекращающейся пропаганды католической партии против гугенотов. Во всяком случае избиение не ограничилось одним Парижем, а перекинулось на провинции, где не носило столь страшного характера, так как не было уже неожиданным.

Екатерину считают виновницей смерти королевы Наваррской Жанны д'Альбре, матери будущего короля Франции Генриха IV, активной деятельницы партии гугенотов. «Причиной ее смерти, – писал д'Обинье*, – был яд, который через надушенные перчатки проник в ее мозг. Изготовлен он был по рецепту мессера Рено, флорентийца, сделавшегося после этого ненавистным даже врагам этой государыни». Жанна д'Альбре погибает от мышьяка, мышьяк был обнаружен и у человека, пытавшегося отравить Колиньи. Маловероятно, что отравленные перчатки были причиной гибели королевы Наваррской, но эту версию приняли современники описываемых событий. Одобряя попытки отравления Колиньи, канцлер Карла IX, а впоследствии кардинал Бираг, говорил, что религиозная война должна разрешаться не потерей большого количества людей и средств, а поварами и лицами, обслуживающими кухни.

* Агриппа д'Обинье (1552...1630), французский писатель и историк, протестант, современник описываемых событий.

Франция достигла своего внешнего и внутреннего могущества при короле Людовике XIV (1643...1715). В его долгое царствование создается централизованное государство, которое он сам определяет словами «Государство это я». Пышный двор, чопорный этикет становятся образцом для всех государств Европы. XVII век в Европе называют веком Людовика XIV. Но на этом фоне, как раковая опухоль, разрастаются преступления. «Преступления (отравления) преследовали Францию в годы ее славы так же, как это случилось в Риме в эпоху лучших дней республики» (Вольтер).

Первое и наиболее страшное дело случилось в середине царствования Людовика XIV. Начало положила молоденькая маркиза Мари Мадлен де Бренвилье. Жизнь ее настолько необычна, что помимо мемуаров современников она описана в небольшой новелле Александра Дюма и в повести Гофмана «Мадемуазель де Скюдери». Героиня этих рассказов родилась в 1630 г., вышла замуж и через несколько лет после замужества сошлась с неким офицером по имени Годен де Сент-Круа. Маркиза не скрывает эту связь, которая не шокирует ее мужа, но отец ее возмущен ее поведением. По настоянию отца Сент-Круа посажен в Бастилию. Здесь Сент-Круа знакомится с итальянцем, которого называли Экзили. Экзили был учеником известного аптекаря и алхимика Христофора Глазера. Глазер весьма почтенная фигура, он аптекарь короля и его брата, пользуется уважением при дворе и показывает свои опыты публике. Экзили не столько занимается алхимией, сколько интересуется, как тогда говорили, «искусством ядов», за что и попал в Бастилию. Сент-Круа делается учеником и последователем Экзили. Выйдя на свободу, он заинтересовывает своими знаниями маркизу и ряд других лиц, и в их руках появляется «итальянский яд», в основе которого лежит мышьяк. Пишут, что бесстрашная маркиза проверяла действие ядов на больных, которых она навещала в больнице Отель-Дье. Маркиза не только поверила в силу яда, но и убедилась, что врачи не могут его обнаружить в теле отравленного. После этого участь ее отца Дре д'Обре была решена: дочь давала ему яд маленькими порциями и через восемь месяцев болезни он умер. Однако большая часть состояния отца перешла к его двум сыновьям. Новый сообщник компании отравителей, некий Лашоссе, игрушка в руках маркизы, погубил обоих братьев в течение года. Маркиза стала наследницей, на нее начали падать подозрения, но при вскрытии трупов ее родных врачи признаков отравления не находили. Погубил маркизу случай. Широко распространенная легенда говорит, что Сент-Круа внезапно умер в лаборатории, отравившись ядовитыми парами, от которых он защищался случайно разбитой стеклянной маской. Есть и другие версии его смерти, но факт ее остается неопровержимым. Узнав о смерти Сент-Круа, маркиза будто бы закричала: «Маленький ящик!». По другим рассказам, этот маленький ящик она получила по завещанию от Сент-Круа. Полиция проверила свойства жидкостей, находившихся в этом таинственном ящике, на животных, которые погибли. Над маркизой сгущались тучи, но молодость, красота и деньги на какое-то время спасали ее, хотя за ней числились и другие преступления, кроме рассказанных. Де Бренвилье бежала из Франции после ареста своих сообщников, скрывалась три года в разных местах, но ее выследили в Льеже и привезли в Париж. Когда она предстала перед верховным судом парижского парламента, король велел, чтобы «правосудие было осуществлено независимо от звания». Судившим ее лицам маркиза заявила: «...половина тех, кого я знаю, – людей знатных – занята тем же, что и я... я потяну их за собой, если решу заговорить». Имеется отчет аббата Эдмонда Пиро о последних днях маркизы: ему она говорила, что знала мышьяк, купорос, яд жабы, противоядием считала молоко. Маркиза де Бренвилье была казнена в 1676 г. К этому времени во Франции появилось большое количество алхимиков, в числе которых было много людей двора. Поиски философского камня шли, однако, рука об руку с отравлениями. На сцену выходит женщина под именем Ла Вуазен. Она поддерживает алхимиков, принимает участие в организации мануфактуры и, по-видимому, зарабатывает большие деньги. Ла Вуазен умна и наблюдательна, она прекрасный физиономист и составила классификацию, в которой связывает черты лица с определенным характером человека. Ее официальной вывеской было гадание и предсказание судьбы, но вся черная магия входила в арсенал ее интересов: колдовство, любовные средства, а также яды создали ей рекламу в Париже. «Нет для меня ничего невозможного», – говорила она своим клиентам. Ла Вуазен не только предсказывала наследникам смерть их богатых родственников, но даже бралась на деле помочь выполнению своих предсказаний. Французы, склонные все высмеивать, называли ее средства «порошок для наследования».

Люди, близкие ко двору, были поклонниками Ла Вуазен. Так, фаворитка короля, в то время всесильная красавица маркиза Франсуаза де Монтеспан (1641...1707), получила от Ла Вуазен любовное зелье, которое она втайне давала королю, боясь потерять свое влияние на него. Существует недоказанное предположение, что в ее планы входило отравление Людовика. Для того чтобы представить себе, как сгущались краски при дворе Людовика XIV, остановимся еще на одной близкой ж королю фигуре. Много раз к Ла Вуазен обращалась Олимпиада Манчини (графиня Суассон), племянница покойного первого министра двора Мазарини. Графиня, домогаясь любви короля, принесла к гадалке некоторые его вещи и хотела, чтобы колдунья сделала ей «любовную куклу», подобную той, которая за сто лет до этого была заготовлена во время процесса Ла-Моля (эти события описаны в романе Александра Дюма «Королева Марго»).

Ла Вуазен имела много подручных. Эта компания повергала в страх и недоумение не только суеверных женщин, но и таких людей, которых нельзя было назвать слабыми и легковерными; среди них были члены королевской семьи и административного аппарата города. Чтобы положить конец злодеяниям, которые все больше распространялись и создавали в Париже настроение террора, король учредил особый суд. Этому суду поручалось вести следствие исключительно по делам об этих тайных преступлениях и строго наказывать виновных. Была создана комиссия, которая заседала в Арсенале, в так называемой «пылающей комнате». Это название было получено ею в связи с тем, что помещение, в котором собиралась комиссия, было обтянуто черной тканью и освещалось только факелами. Председателем суда был назначен лейтенант полиции Габриэль Николас де ла Рени, человек честный, неутомимый в работе и справедливый в решениях.

Парламент жаловался, что этот суд посягает на его права, но ему ответили, что для рассмотрения преступлений, в которых могли быть изобличены знатнейшие придворные особы, нужно тайное судилище, подобно тому как это имеет место в Венеции или Мадриде.

Ла Вуазен и ее соучастники были приговорены к смертной казни*. Перекрестные вопросы бросали тень на многих знатных особ и вызывали паническое настроение вокруг короля. Так, например, получив вызов в суд, графиня Суассон пришла в такой страх и отчаяние, что король разрешил ей оставить Францию. Она уехала в Нидерланды, где прожила весь остаток своей жизни. Король постоянно следил за работой комиссии, особенно его беспокоили сообщения о связи мадам де Монтеспан с преступной шайкой, хотя ее участники неохотно называли имя фаворитки. Тем не менее король начал от нее отдаляться, и ее место постепенно заняла мадам де Монтенон**.

* При обыске у них были обнаружены мышьяк, ртуть, многие растительные яды, порошок шпанской мушки и биологические ингредиенты (остатки животных, экскременты, кровь, моча и т.д.), которые тогда тоже рассматривались как яды.
** Мадам де Монтеспан, мать восьмерых детей, которых она родила королю, в 1691 г. ушла в монастырь святого Иосифа, который она сама когда-то организовала. Король назначил ей большую пенсию (Сен-Симон).

Слишком много имен было названо в связи с разбором дела о ядах, и король стал придерживать работу комиссии, тем более что в обществе начало появляться раздражение и стали спрашивать: «Доколе лейтенант полиции будет заниматься инквизицией?».

За три года было проведено 210 сессий, вызвано на допрос 319 человек, из них 218 было арестовано, так как в той или иной степени они были связаны с алхимией, колдовством, черной магией, отравлением, 34 человека было казнено публично. Все донесения относительно мадам де Монтеспан были записаны в отдельный журнал и листок за листком собственноручно сожжены королем. Они стали достоянием истории только по сохранившимся частным записям де ля Рени*.

* В 1969 г. вышла книга Моссикера «Дело о ядах», представляющая большой интерес, так как автор работал над первоисточниками: архивными материалами из библиотеки Арсенала, где сохранились все судебные дела, разбиравшиеся в комиссии, кроме изъятых Людовиком XIV протоколов по делу маркизы де Монтеспан. Там же документы по судебному разбирательству дела маркизы де Бренвилье перед верховным судом парижского парламента, слушавшегося в 1676 г. В книгу вошли документы по делам об отравлениях из архивов других библиотек Парижа.

XVIII век и царствование Людовика XV не избавляют Францию от политических интриг, где многие конфликты решались с помощью ядов. Опять, как и в прошлое царствование, слухи об отравлении сопровождали болезни и смерти знатных особ. Слухи эти питались тем, что вокруг скучающего короля постоянно шла борьба за влияние на него между его фаворитками и придворными лицами. Она достигла особенного накала, когда в продолжение небольшого промежутка времени умерла фаворитка короля маркиза Помпадур, дофин, дофина и, наконец, королева. Подозрения падали на министра иностранных дел герцога Шуазеля, которого явно обвиняла в отравлении маркиза Помпадур. Хроники говорят о том, что дофина Мария-Жозефина, принцесса Саксонская, также считала, что ее отравили. Она об этом прямо заявила Людовику и действительно умерла через две недели. При вскрытии ее тела в присутствии 14 врачей было объявлено, что признаков отравления не нашли. Тем не менее Шуазель был отстранен от власти.

Что же происходило в других государствах? Хроники бросают тень на многие дворы Европы, где увлечение алхимией шло рука об руку с появлением шарлатанов, отравителей и знатоков черной магии. Остановимся еще на одной колоритной фигуре. Вторая половина XVI в. В Англии на престол вступает Елизавета (1558 г.), дочь Генриха VIII и Анны Болейн. Рядом с «королевой-девственницей» ее признанный любимец Роберт Дадли, граф Лестер. На совести Лестера много преступлений: он ненавидит и боится соперников, ревнуя их к королеве и надеясь, что его связь с Елизаветой закончится браком. Власть его сильна, что видно из анонимного памфлета под названием «Республика Лестера», распространявшегося по рукам. Согласно хроникам, Лестер знал прописи многих ядов и свой любимый называл «итальянский утешитель». Это заставляет думать, что в состав «утешителя» входил мышьяк, который присутствовал обычно в итальянских ядах. Лестер женился в 1550 г. на молоденькой Эми Робсарт. Эми не представлена ко двору и живет по настоянию мужа затворницей в загородном доме. Эми умирает в 25 лет при невыясненных обстоятельствах, и молва обвиняет Лестера в ее отравлении. Официальная версия объясняет смерть Эми несчастным случаем. Согласно наиболее распространенной легенде, Лестер погиб случайно, выпив яд, приготовленный для другого.

Хотя состав яда не был известен, и обычно даже предполагалось, что он много сложнее того, что часто употребляли отравители, но свойства мышьяка уже были хорошо изучены алхимиками, врачами и аптекарями. В связи с этим законами старались ограничить продажу не только мышьяка, но и ядовитой сулемы. По-видимому, первые законодательные ограничения появились в Италии. В 1365 г. в Сиене красный мышьяк (реальгар) и сулему аптекарю разрешалось продавать только людям, которых он хорошо знал, а в XV столетии уже вообще продажа этих ядов была запрещена, и аптекарь, нарушающий это постановление, подвергался наказанию. Аналогичный запрет вышел в Германи в 1485 г. После разбора дела маркизы де Бренвилье французский парламент также принял меры против свободной продажи мышьяка. Постановление гласило, что продажа мышьяка может быть разрешена «врачам, фармацевтам, золотых дел мастерам, красильщикам и другим нуждающимся в нем лицам после выяснения их имен, положения и места жительства». Имя покупателя должно быть занесено в особую книгу. Но деньги делали свое дело, и яды втихомолку продавались.

Лоренцо Медичи (1449-1492)


Лоренцо МЕДИЧИ (Medici) (Великолепный) родился 1 января 1449 года во Флоренции, умер 8 апреля 1492 года в Кареджи, округа Флоренции. Внук Козимо Старшего Медичи. С именем Лоренцо Великолепного связан период наивысшего расцвета ренессансной культуры Флоренции.

В детстве воспитанием Лоренцо занималась его мать Лукреция Торнабуони, затем его наставниками были прославленные гуманисты Иоанн Аргиропул, Кристофоро Ландино, Марсилио Фичино, обучавшие его классическим языкам, философским наукам, поэзии. С ранней юности он выполнял ответственные дипломатические миссии, участвовал в государственных делах. В июле 1469 женился на Клариче Орсини, представительнице знатной римской фамилии.

Как и его дед, Лоренцо оставался честным человеком, не занимал никаких ключевых официальных должностей. Республиканский фасад Флорентийской государственности при нем мало изменился. Само прозвище Лоренцо «Великолепный» свидетельствует, что власть его покоилась в значительной мере на популярности, которую он приобрел широкими тратами из собственного и общественного карманов на роскошные постройки, произведения искусства, блестящие празднества.

В его правление происходили бесконечные карнавалы, маскарады, рыцарские турниры, театральные и прочие представления. Не чуждый занятиям словесностью, автор прославивших его поэтических произведений и ученых трактатов, Лоренцо проявил себя как щедрый меценат, подобно деду, поддерживал Фичино, главу Платоновской академии, участником которой являлся и сам, поэтов Анджело Полициано и Луиджи Пульчи, принимал у себя Ландино, Аргиропула, Франческо Филельфо, Бернардо Бембо, Эрмолао Барбаро, Джованни Пико делла Мирандола, Иоганна Рейхлина и других знаменитых гуманистов. Его покровительством пользовались люди искусства Сандро Боттичелли, Филиппино Липпи, Андреа Вероккьо, Поллайуоло, Гирландайо, Джулиано да Сан Галло, юный Микеланджело. По семейной традиции, Лоренцо пополнял библиотеку (позже названную его именем Laurentiana), приобретая для нее книги по всей Европе, собирал древние и новые скульптуры, камеи, монеты, картины.

Сохранение своей власти он обеспечивал разными путями, в частности разветвленной системой личных связей во Флоренции и за ее пределами, отработанными приемами отсеивания политических противников при выборах в органы государственного управления. В 1478 противники Медичи из влиятельных флорентийских родов Пацци и Сальвиати напали на Лоренцо и его брата Джулиано в церкви во время обедни, но убить смогли только Джулиано: народ не поддержал заговорщиков и жестоко с ними расправился.

Лоренцо обнаружил незаурядный дипломатический талант, стал одним из создателей итальянского равновесия, умело играя на противоречиях между Венецией, Миланом, Неаполитанским королевством и папой. В 1479, совершив смелый визит к своему заклятому врагу Фердинанду Неаполитанскому, он добился на выгодных условиях прекращения войны с ним и папой, что резко повысило его авторитет во Флоренции. Расширил флорентийские владения за счет присоединения крепостей Пьетросанта, Сарцана и Пьянкальдони.

Коммерческая деятельность Лоренцо была неудачной. С целью покрыть растущие расходы коммуны, в том числе на народные празднества и увеселения, он учреждал новые налоги, проводил принудительные государственные займы, прибегал к порче монеты. Народное недовольство, вызванное усилением финансового гнета, отразилось на сыне и преемнике Лоренцо Пьеро, изгнанного флорентийцами в ноябре 1494.

Еще статья о Лоренцо Медичи

Википедия

Первый Медичи - Козимо Стар­ший (1389-1464)








МЕДИЧИ (Medici) Козимо Старший (Старый) родился 27 сентября 1389, Кареджи, округ Флоренции), купец и банкир, владелец крупнейшего в Европе состояния.

Положил начало могуществу семьи Медичи, превратившей Флорентийское государство из республики в синьорию. Активно участвовал в городских делах, снискал народное доверие и расположение большими пожертвованиями на общественные нужды и культуру, дарами и займами гражданам и государству, раздачей хлеба в голодные годы.

В 1433 Козимо, стоявший во главе народной партии в оппозиции к правящей олигархии, был арестован, а затем изгнан из Флоренции. Но уже в ноябре 1434 он с триумфом возвратился во Флоренцию. С этого момента и до конца своих дней он был фактическим правителем государства, оставаясь простым гражданином, не принимая никакого титула и не меняя республиканских форм.

Козимо был рачительным хозяином, сам вел торговые и банковские дела своего дома, наблюдал за обработкой принадлежавших ему земельных угодий. Основой политического могущества Козимо было его личное состояние, позволявшее ему выступать кредитором короля Англии, герцога Бургундского, герцога Сфорца, папы и других государей Италии и Европы.

Характерной чертой власти Козимо (и наследовавших ему Медичи) являлось широкое покровительство гуманистам и людям искусства, принесшее ему всеевропейскую славу мецената.

Он собирал художественные произведения и книги, оказывал содействие Леонардо Бруни, Поджо Браччолини, Леону Баттиста Альберти, Кристофоро Ландино, Иоанну Аргиропулу, Марсилио Фичино и складывавшемуся вокруг него кружку гуманистов (Платоновская академия), обеспечивал заказы художнику Филиппо Липпи, архитектору Микелоцци. Посмертно был удостоен согражданами почетного титула «отец отечества».

Флорентийская монета с изображением Козимо




Еще статья о Козимо

Статья о Козимо

Екатерина Медичи (1519–1589)


Королева Франции, дочь герцога Урбинского Лоренцо II де Медичи и французской принцессы из семейства Бурбонов Магдалины де ла Тур д’Овернь, родилась во Флоренции 13 апреля 1519 года. В 1533 году, благодаря стараниям своего дяди, Екатерина была выдана за герцога Орлеанского Генриха II, в скором времени ставшего королем Франции. У Екатерины и Генриха было 10 детей, из которых выжили 4 мальчика и 3 девочки. Екатерина не имела большого влияния при дворе: ее затмевала фаворитка мужа Диана де Пуатье. Но в 1559 году Генрих погиб, а в 1560 году умер его преемник Франциск II, старший сын Генриха и Екатерины. Теперь Екатерина стала регентом своего малолетнего сына Карла IX, что моментально сделало ее первой фигурой государства и дало возможность удовлетворить жажду власти, давно таившуюся в душе представительницы рода Медичи. Ей всегда удавалось плести интриги и строить козни. Наконец, дождалась она того момента, когда могла это делать, полноправно властвуя над окружающими. Чего только ни натворила Екатерина. Травила всех, кто смел прекословить ей, сжигала на костре недоброжелателей. Апофеозом ее кровавой деятельности стала организация страшной Варфоломеевской ночи — бойни между католиками и гугенотами. После религиозных войн Екатерина Медичи стала правительницей Франции. Плюс ко всему, эта коварная особа получила прозвище Великая Сводница королевства.

Статья о Екатерине Медичи

Беззответная любовь королевы

История семьи Медичи

МЕДИЧИ ВО ФЛОРЕНЦИИ


В первой трети XV века банкирский дом Медичи сделался одним из самых богатых и влиятельных во Флоренции.
В прошлом они были лекарями (именно это значение имеет слово Medici).


Символом рода Медичи были шары (palle) или, точнее, круглые пилюли (лекарственные) как символ профессии их предков (Медичи — медики).
Легенда гласит, что эти шары - капли крови ужасного великана, который некогда угрожал Флоренции и с которым прародитель рода Медичи сражался, подобно тому, как Давид сражался с Голиафом. Впрочем, существует и другое толкование этого герба. Само слово "Медичи", как нетрудно догадаться, означает "медик", то есть лекарь. И правители Флоренции, видимо, вышли из этого почтенного сословия. А в те времена эмблемой аптекаря или врача был не крест, как в наше время, а выставленный в витрине шар.

Шестой шар был позже украшен тремя золотыми лилиями, как знак того, что Медичи породнились с Французскими королями






В эпоху Возрождения не было недостатка в семействах, ставших знаменитыми, однако история семьи Медичи представляется исключительной. В то время как другие кондотьеры - Сфорца, Монтефельтро, Малатеста - тем или иным способом (причем чаще всего насильственным) захватывали государственную власть, Медичи добились успеха как купцы, используя купеческие методы. Деньги принесли им уважение; ловкость и успех в делах способствовали появлению постоянных клиентов; удачное стечение обстоятельств сделало остальное. Изгнанные из Флоренции в 1494 г., временно вернувшиеся к власти в 1512 г., а затем уже надолго, на два столетия - в 1530-м, Медичи удивляют своим стремительным восхождением. В течение всего лишь двух поколений они получают графский титул, а всего лишь столетие после появления на исторической сцене папа и император договариваются о том, как снова привести их к власти и жалуют им титул герцога (1532) и великого герцога (1569). Однако позднее, несмотря на успехи “местного уровня” и удачные браки судьба перестает быть к ним благосклонной. Медичи оказываются в одном ряду с заурядными аристократическими семействами, чьи силы неспособны повлиять на крупные политические решения, - судьбы Италии решаются сейчас другими. Закат семейства проходит незамеченным.

I. Происхождение.

Семейство Медичи происходило из Муджелло - долины у Апеннинских предгорий километрах в тридцати на север от Флоренции. Именно там зарождалось семейное достояние. Однако в 12 в. они переселяются в город, ас 13 в. участвуют в его политической и экономической жизни. Первым упоминается некто Бонаджунта Медичи, входивший в состав городского совета (1216), а его родственники с 1240 г. дают деньги в долг. Большей известности семья добивается в 14 в., становясь одним из “кланов” (consorteria), в который входили все потомки по мужской линии от одного предка. “Клан” оказывается многочисленным: в список налогоплательщиков за 1343 г. внесены 32 главы семьи под такой фамилией, имевшие немалые владения и недвижимость в городе и в деревне, занятые в банковском деле и в торговле (с 1300 по 1330 гг. у них даже существует своя банковская контора), участвовавшие в управлении городом (с 1291 по 1341 гг. они 28 раз избирались членами синьории). Через браки Медичи породнились с другими известными семействами города: Ручеллаи, Кавальканти, Донати. Однако ни по своей политической активности, ни по влиянию Медичи не стоят в числе самых могущественных фамилий города. Дела их идут с переменным успехом, и после 1330 г. только двое из семьи занимаются торговлей, в то время как большинство остальных членов семейства, особенно после 1350 г., стараются расширить земельные владения. Если судить по налоговым реестрам, только один из них по-настоящему богат, - но даже он вписан только в шестой разряд налогоплательщиков. Остальные затеряны в общей массе - либо откровенно бедны. Вспыльчивые и мстительные, Медичи не пользуются доверием и любовью. Посредственна и их роль в политических делах: будучи избранными в городской совет, они получают незначительные должности (только изредка направляются куда-либо с посольствами) и никогда не занимают ключевых постов.

II. Восхождение к власти и богатству (1360-1429).

Три представителя семейства Медичи добились успеха и богатства своими силами:
Сальвестро ди Аламанно стал известен в политических кругах, Вьери ди Камбио и Джованни ди Биччи собрали солидное состояние. После 1360 г. единственный из Медичи Сальвестро участвовал в работе совета Флорентийской Республики, представляя там оппозицию, во главе которой стояли крупные семейства гвельфов. Воспользовавшись общим замешательством, возникшим после изнурительной войны против папы (1375-78), он резко выступил против своих врагов из лагеря гвельфов и смог добиться принятия закона, направленного на то, чтобы значительно снизить влияние самых уязвимых из них - магнатов. Волнения, вызванные этим законом, привели к восстанию Чомпи (1378-82). Несмотря на заурядность Сальвестро как личности и на большую осторожность, проявленную большинством Медичи, участвовавшим в реакции на восстание после 1382, имя Медичи осталось в памяти людей связано с этими событиями.
Удачная карьера Вьери ди Камбио началась после 1350 г. Он занимается различными финансовыми операциями и создает банковскую контору. Дела его идут успешно на протяжении сорока лет. В 1380 г. его банк был одним из самых крупных в городе и имел филиалы в Риме, Генуя, Брюгге и Венеции.
Успех Джованни ди Биччи, отца Козимо, сначала был связан с восхождением Вьери ди Камбио, который собрал вокруг себя членов семейства, в числе которых еще до 1390 г. оказался и дальний родственник Джованни. Карьера Джованни оказалась успешной и быстрой. В 1390 г. он возглавляет римский филиал банка, который три года спустя становится независимым. В 1397 г. Джованни возвращается во Флоренцию, а в 1429 г., после его смерти, его банковское дело с отделениями в Риме, Венеции и Неаполе, процветает еще больше, чем в начале столетия. Биччи проявил себя и как удачливый политик. После 1390 г. представители семьи Медичи были полностью вытеснены из политической жизни города, поскольку у власти оказались представители враждебных семейств. Биччи, благодаря своему богатству и осторожности, смог сплотить вокруг себя настоящую партию горожан, которые были оппозиционно настроены по отношению к этим семействам. В руках Медичи постепенно сосредоточивается все больше влияния.

III. Медичи у власти (1429-1530).

В результате неудачной военной кампании против Лукки в 1433 г. и учреждения кадастра (управления по сбору налогов) - меры необходимой, но вызвавшей недовольство среди горожан, - правящая верхушка отстранена от управления городом, а семья Альбицци, возглавлявшая городское правительство, изгнана из Флоренции. В 1434 г. к власти мирным путем приходит сын Джованни - Козимо. С этого времени история города на шестьдесят лет связана с семьей Медичи: до 1462 г. главой города был Козимо, до 1469 г. - Пьеро; до 1492 -Лоренцо и до изгнания в 1494 г. - Пьеро. После своей смерти Джованни оставил немалое наследство: участки земли в Муджелло, дома и виллы, денежную ренту, солидные паи в различных банковских конторах и торговых предприятиях. Козимо еще больше упрочил оставленное наследство, особенно в плане торговли. В лучшие времена у него были две банковские конторы в Риме, по одной в Венеции, Неаполе, Пизе, Милане, Женеве, Лионе, Авиньоне, Брюгге, Лондоне; два завода по выпуску шерстяных и шелковых тканей. Он торговал всем, и особенно деньгами, давая их в долг принцам и королям. В 1451 г. его капитал составил 72.000 флоринов. Козимо окружил себя хорошими помощниками, - как, например, Джованни ди Бенчи, которые могли управлять всем сложным финансовым механизмом, - а ему оставалось время, чтобы править городом, строить монастырь св.Марка, церковь св.Лоренцо, семейный дворец на via Larga, собирать библиотеку (собственную и для монастыря св.Марка), развлекать себя беседами с художниками и скульпторами (Брунеллески, Гоццоли, Липпи, Донателло), делать им заказы, - с литераторами (Марсилио Фичино), - в общем, вести себя как государственный сановник и меценат, так и не избавившись при этом от купеческих замашек и интонаций.
Периоды нахождения у власти Козимо Старшего, а затем Лоренцо Великолепного, фактически затмили пять лет правления Пьеро (1464-1469), которые не были отмечены какими-либо значительными событиями. Не имея особой дальновидности и интуиции в делах, Лоренцо не смог удержать экономическое положение семьи на прежнем уровне: начиная с 1478 г., закрываются банковские конторы Медичи в Лондоне, Брюгге и Лионе. Его меценатству не хватало широты, - многие художники его поколения (Альберти, Гирландайо, Боттичелли) поддерживались в основном семьями из его окружения, и только в незначительной степени самими Медичи. Он был упрям, циничен, не обращал внимания на нищету, которая его окружала. Тем не менее, Лоренцо становится организатором и активным участником литературной жизни города, а его произведения (стихотворения, оды, стансы, лауды) отражают его настоящий литературный талант. Рожденный для власти, он чувствует себя свободно в окружении аристократии, которая относится к нему как к равному. При его дворе постоянно чередуются приемы, празднества, увеселения, и это по-настоящему княжеский двор. Женитьба Лоренцо принес родство с одной из древнейших римских аристократических фамилий Орсини, а брак сына породнил с палой. Кардинальский чин, пожалованный его младшему сыну Джованни (1498) в возрасте 14 лет знаменует собой вершину восхождения этого купеческого семейства. Следует также вспомнить, что Лоренцо все более непосредственным образом участвует в управлении городом и после 1470 г., наряду с существующей синьорией республиканского образца, создает свою “параллельную” систему правления городом. После его смерти режим правления распадается, но его личный престиж остается нетронутым.
Приход в Италию французского короля Карла VIII оказался роковым для Пьеро, сына Лоренцо, унаследовавшего власть от отца, - он был изгнан из города. Однако это событие не очень значительно отразилось на самом семействе: Медичи сохранили своих приверженцев во Флоренции, а их банковские конторы за пределами города продолжали действовать, что позволило Медичи спасти определенную часть их состояния. Ситуация не отразилась и на отношениях к ним синьоров других итальянских государств. Так, Джулиано, брат Пьеро, уже в 1494 г. был принят ко двору в Урбино, а несколько лет спустя женился на Филиберте Савойской, тетке французского короля Франсуа I. Однако самой прочной поддержкой для Медичи был Рим: в 1513-м, а затем в 1523 гг. кардиналы Джованни и Джулио Медичи были избраны папами, приняв соответственно имена Льва Х и Клемента VII. Этим объясняется и быстрое возвращение Медичи к власти во Флоренции; на этот раз они будут править городом на протяжении 15 лет (с 1512 по 1527). Затем, после непродолжительного возврата к республике (1527-1530), под натиском папским и королевских войск Флоренция вынуждена сдаться, и Медичи обосновываются в ней более чем на два столетия.

IV. Период герцогства (1530-1737)

Реставрация власти Медичи произошла при поддержке короля Карла V. Приверженцы республики оказывают ей активное сопротивление, поэтому некоторое время в городе ощущается нестабильность. В 1537 г. первый из герцогов Медичи, Алессандро, был убит своим двоюродным братом Лоренцино (Лоренцаччо у Мюссе). Его преемник (и также двоюродный брат) Козимо I основывает династию, которая, передавая права наследования от отца к сыну либо брату, останется у власти ровно 200 лет. На протяжении этого периода городом правили Козимо I (1537-1574), Франческо (1574-1587), Фердинанд I (1587-1609), Козимо II (1609-1621), Фердинанд П (1621-1670), Козимо III (1670-1723) и Джованни-Гастоне (1723-1737). Стабильность этого периода можно объяснить двумя причинами: во-первых, качествами характера представителей Медичи, пришедших к власти (в первую очередь волевого и деятельного Козимо I, основателя династии, щедрого мецената, - а также обладавшего организаторскими способностями и питавшего интерес к изящным искусствам великого герцога Фердинанда I); во-вторых, тем фактом, что Медичи сумели породниться как с наиболее влиятельными царствующими домами Европы, так и со своими соседями в Италии. Нередко великие герцогини имели королевское происхождение, а дочери и сестры герцогов Медичи становились женами королей. Две из них стали королевами Франции:
Катерина, сестра герцога Алессандро, вышла замуж за Генриха П, а Мария, дочь Франческо, стала женой Генриха IV. Дочери Козимо I Лукреция и Вирджиния были отданы в дом д'Эсте в Феррару; дочь Франческо Элеонора стала герцогиней Гонзага в Мантуе, - туда же была отдана дочь Фердинанда I Катерина; в Парму, в знаменитый род Фарнезе ушла Маргерита, дочь Козимо II; на Медичи женились и герцоги Урбино. Подобная политика проводилась и в отношении папского двора: из каждого поколения Медичи, благодаря поддержке великих герцогов, назначалось несколько кардиналов, которые, в свою очередь, стремились связать политику папы с интересами семьи. Кроме того, корни стабильности Медичи можно найти и в их творчестве.

V. Формирование Тосканского государства.

В 1530 г. к власти приходит Алессандро, в 1537-м - Козимо. В это время положение в Тоскане осложнено из-за множества мелких конфликтов: восстают против Флоренции подчиненные ей коммуны Пизы и Ареццо; войска, собранные изгнанниками, постоянно нападают на ее границы; многие горожане враждебно настроены по отношению к новым синьорам; еще при Франческо возникают заговоры. Великие герцоги должны решить две основные проблемы: противостояние враждующих между собой городов и ностальгические настроения по былому республиканскому правлению. Им это удается. В 1538 г. в сражении при Монтемурло Козимо I наносит поражение войскам изгнанников. Затем тот же Козимо и Фердинанд I распространяют на всех своих подданных права и обязанности, когда-то закрепленные только за жителями Флоренции и всем им предоставляют право занимать общественные должности. Городской муниципальный дух ослабевает. На смену городу-государству приходит Тосканское государство. Однако в то же время исчезают один за другим республиканские институты: старая синьория исчезает во времена Алессандро, а ей на смену приходит новая форма правления: высшая магистратура (суд), состоящая из самого герцога, его помощника и четырех советников, опирающаяся на Совет двухсот, - и Сенат, состоящий из 48 членов, о котором особую заботу проявлял Козимо I, руководимый немногочисленным комитетом под председательством самого князя и называвшийся “Pratica Segreta”. Экономическая политика великих герцогов также диктовалась стремлением создать Тосканское государство, и полем их деятельности становится сейчас вся область.
В это время происходит осушение заболоченных равнин, в особенности тех, которые были удалены от Флоренции и раньше не принимались в расчет (Валь-ди-Кьяна, Маремма, Валь-ди-Ньеволе, Пизанская равнина). Это процесс длится более ста лет, и по мере осушения новых территорий происходит их заселение. В торговле получают различные привилегии приморские города, особенно Пиза и Ливорно, - он находится под особым вниманием герцогов, поскольку является важнейшим портом для отправки судов в Испанию и в восточные страны. Однако наиболее привилегированным положением пользуется, конечно же, Флоренция: в ней остаются самые ценные произведения искусства, строятся самые красивые palazzo, для работ и заказов привлекаются самые именитые художники, архитекторы, скульпторы. По указанию Козимо I Вазари строит дворец Уффици, по плану Микеланджело возводится мост Св.Троицы и вокруг центральной части, созданной Брунеллески, значительно расширяется Палаццо Питти. Фердинанд I привлекает для работ в городе Джамболонью и Буонталенти.

VI. Тоскана во времена Габсбургов и Бурбонов (16-18 вв.)

Козимо I ведет захватническую политику против Сиены, которую завоевывает в 1554-55 г., и против Лукки, которой удается выстоять. Границы государства устанавливаются почти полностью при нем, за исключением двух небольших изменений, произошедших в период правления Фердинанда II, который присоединяет принадлежавшее Сфорца графство Санто Фьора и городок Понтремоли, бывший на испанской территории. Расширяются политические горизонты Медичи, - они охватывают теперь Италию, Средиземноморье, Европу.
В Европе, чтобы противостоять растущему влиянию Испании, Медичи пытаются найти мощного союзника и с этой целью обращаются к Франции. Именно в это время Франческо I женится на Кристине Лотарингской (1590), а король Генрих IV берет в жены Марию Медичи (1600). Однако первая попытка сближения не дала особых результатов, и подтверждением тому служит брак Козимо II и Марии-Магдалины Австрийской в 1608 г. Однако Медичи все же стараются удерживать нейтралитет и политическое равновесие, - именно этим стремлением характеризуются правление Козимо II (ставшего “двойным посредником” для брака Людовика XIII с Анной Австрийской и наследника испанской короны с Елизаветой Французской) и Фердинанда II.
В Италии Медичи хотят сохранить добрые отношения с соседними государствами, с правящими династиями которых они установили родственные связи. Это им удается только отчасти: не утихают локальные войны, которые в конце концов должны вовлечь Италию в Тридцатилетнюю войну. Медичи пытаются избежать этого, и в 1535 г. Фердинанд II создает лигу итальянских государств, чтобы при необходимости противостоять Испании либо Франции. Однако эта попытка не приносит желаемых результатов: под воздействием испанцев, родственных связей и из боязни разрушить относительное равновесие, установившееся между государствами Италии, они неоднократно вмешиваются в локальные конфликты (война за наследование в Мантуе, 1613-14; война при Кастро, 1642-44).
В Средиземноморье Медичи вынуждены были вмешиваться, чтобы защитить собственную торговлю с Испанией и странами Востока, а также из-за все более частых нападений на суда пиратов-турок. В 1539 г., по приказу Козимо I, был создан военный флот и военный орден св.Этьена, которые получили развитие и во времена Фердинанда I. При нем и при Козимо II неоднократно побеждал турок в восточном Средиземноморье.
Следует отметить, что к 1650 г. усилия Медичи по организации и укреплению Тосканского герцогства начинают ослабевать; кроме того, многие действия, предпринятые ранее, основывались не только и столько на решениях самих герцогов, сколько возникали под влиянием их окружения.
Последние Медичи стали заложниками политической конъюнктуры и, которая осложнилась во второй половине 17 в. и привела к тому, что население оставляло сельскую местность. Сами представители некогда могущественного рода становились все более посредственными личностями, как это видно на примере Козимо III (1639-1723), озабоченного прежде всего придворным этикетом и развлечениями. Вследствие этого усиливается роль окружения великого герцога. Еще при великом герцоге Франческо (1541-1587), который был неумным и легкомысленным правителем, увеличивается роль министров. Затем настает период великих герцогинь и регентов: в начале правления Козимо II (1590-1621), ставшего великим герцогом в 19 лет; Фердинанда II (1610-1670), пришедшего к власти в 11 лет. Во время его правления братья великого герцога заменяют министров и ведут дела государства. Во времена Козимо III и Джованни-Гастоне (1671-1737) значительно усиливается роль и влияние церкви, получившей множество налоговых льгот и различного рода одолжений со стороны власти.
Случайная смерть без наследников Джованни-Гастоне, сына Козимо III, в 1737 г. оборвала династическую линию Медичи. К власти без каких-либо сложностей пришел Франсуа Лотарингский. О прекращении многовекового рода особых сожалений не было, поскольку уже давно Медичи скорее удерживали власть, чем по-настоящему правили страной.

© С.В.Логиш, 03.2001

Еще информация о Медичи


Статья о Флоренции и влиянии на неё Медичи