Происхождение балета как придворного зрелища

Людовик XIV в роли Воина в Балете ночи (1653)

В конце эпохи Средневековья итальянские князья уделяли большое внимание пышным дворцовым празднествам. Важное место в них занимал танец, что породило потребность в профессиональных танцмейстерах. Мастерство ранних итальянских учителей танцев произвело впечатление на знатных французов, которые сопровождали армию Карла VIII, когда в 1494 он вступил в Италию, предъявив свои претензии на трон неаполитанского королевства. В результате итальянские танцмейстеры стали приглашаться ко французскому двору. Танец расцвел в эпоху Екатерины Медичи, супруги Генриха II (правил в 1547–1559) и матери Карла IX (правил в 1560–1574) и Генриха III (правил в 1574–1589). По приглашению Екатерины Медичи итальянец Бальдасарино ди Бельджойозо (во Франции его называли Бальтазар де Божуайe) ставил придворные представления, наиболее известное из которых носило название Комедийный балет королевы (1581) и обычно считается первым в истории музыкального театра балетным спектаклем. В царствование трех французских королей – Генриха IV (1533–1610), Людовика XIII (1601–1643) и Людовика XIV (1638–1715) – учителя танцев проявили себя как в сфере бального танца, так и в тех его формах, которые развивались в рамках придворного балета. В Англии в ту же эпоху, т.е. в царствование Елизаветы I, шел аналогичный процесс, нашедший выражение в постановках т.н. масок при дворе в Уайтхолле. В Италии техника профессионального танца продолжала обогащаться, появились первые труды по танцу (Il Ballarino Фабрицио Карозо, 1581 и Le Gratie d'Amore Чезаре Негри, 1602). В середине 17 в. наметился отход от строгих форм, присущих придворному балету. Балетные артисты выступали теперь на сцене, приподнятой над уровнем зала и отделенной от зрителей, как это было, например, в театре, построенном кардиналом Ришелье в начале 17 в. Этот театр в итальянском стиле находился в его дворце и имел просцениум, что открывало дополнительные возможности для создания сценической иллюзии и зрелищных эффектов. Так вырабатывалась чисто театральная форма танца. В царствование Людовика XIV спектакли придворного балета достигали особого великолепия как в Париже, так и в Версальском дворце. «Король-солнце» появился, в частности, в роли Солнца в Балете ночи (1653). Многие сохранившиеся поныне особенности балетных танцев объясняются происхождением балета, стилем поведения первых его исполнителей – придворных, обученных благородным манерам. Все дворяне были знакомы с искусством фехтования, и многие его приемы использовались в танцах: например, «выворотность», т.е. такое положение ног, при котором они от бедра до стопы повернуты наружу. Обязательные позиции ног, головы и рук в балете также напоминают позиции фехтовальщиков. В 1661 Людовик XIV создал Королевскую академию музыки и танца, объединившую 13 ведущих танцмейстеров, которые были призваны блюсти танцевальные традиции. В Париже началось строительство оперного театра, и через девять лет была открыта Парижская опера. Королевский учитель танцев, Пьер Бошан (1637–1705), много сделавший для кодификации танца в соответствии с утвержденными при его участии правилами, и выработавший систему записи танцев, был назначен балетмейстером. Под его началом была сформирована балетная труппа. На первых порах в ее составе были одни мужчины – несмотря на то что в придворных представлениях участвовали женщины (например, мадемуазель Вепрэ), на сцене Парижской оперы они появились лишь в 1681. Одним из первых руководителей этого театра был композитор Ж.Б.Люлли. Во многих его операх танцы занимали существенное место, но лишь к концу 17 в. внутри складывающейся в это время французской оперы они обрели самостоятельность. В операх-балетах Андре Кампра и Ж.Ф.Рамо балетные сцены занимали столько же места, сколько оперные. При этом на сцене Парижской оперы сохранялось различие между величественным «благородным» стилем танца, свойственным придворному балету, и более виртуозным, который раньше был уделом профессиональных артистов. Луи Дюпре (1697–1774), танцуя в парике и маске, придерживался традиционного благородного стиля. В первой трети 18 в. две женщины, Мари Камарго (1710–1770) и Мари Салле (1707–1756), способствовали совершенствованию техники танца.

Людовик XIV в роли Играющего на лютне в Балете ночи (1653)

Людовик XIV в роли Аполлона в Балете ночи (1653)

Шико (около 1540-1591)

Настоящее имя – Жан-Антуан д’Анжлер. Придворный шут французских королей Генриха III и Генриха IV. Происходил из дворянской семьи. Сначала служил солдатом под началом савойского маркиза де Вилара, который был отцом Мадлен Савойской, жены герцога Майенского. Позже служил королям Франциску II и Карлу IX, при которых занимал весьма важные должности. Позже он стал любимым шутом Генриха III, а потом и Генриха IV. В начале Шико был ярым католиком, и возможно даже принимал, вместе со своим братом Раймондом, участие в убийстве Франсуа де Ла Рошфуко, одного из лидеров гугенотов во время Варфоломеевской ночи. В 1574 году Шико получил звание лейтенанта. Он служил Генриху III с огромным усердием и преданостью во времена религиозных войн. Тем не менее, со временем его религиозная ревность стала умеренней, и он стал приверженцем религиозной терпимости.
Шико был необычным шутом. Прежде, чем зваться Шико, он звался де Шико, поскольку приставка "де" означала знатное происхождение - Шико был дворянином. Единственный шут за всю историю Франции, который носил шпагу. ВОн пользовался репутацией прекрасного фехтовальщика и солдата. B марте 1584 ему был пожалован королём аристократический титул.
Он пользовался при дворе последнего Валуа свободой и обладал неограниченными возможностями. Как придворному шуту, ему было позволено абсолютно все. Начиная с того, что можно было улечься спать посередине зала во время королевской аудиенции, и до того, чтобы при людях обозвать короля дураком. Шуту было не обязательно все время ходить с бубенчиками на голове, пестрой одежде и длинных скороходах с задернутыми носами, походить на скомороха. Тут Шико был исключением. У него был прекрасный вкус, и он одевался хоть и просто, но со вкусом - вкусом дворянина.
Он был известен своей жизненной силой и способностью схватывать вещи на лету, а также как великолепный писатель-сатирик. Он был единственный придворный шут в своё время, который участвовал в военной и политической жизни. В марте 1584 ему был пожалован королём аристократический титул. После убийства Генриха III Шико сразу же признал Генриха IV новым королём, и был при его дворе в большом почёте. Он воевал вместе с ним в битвах при Иври и Арк. Шико был женат и имел пять сыновей. В 1591 году придворный шут Шико стал жертвой покушения при осаде Руана в рамках таинственной интриги, организованной Католической Лигой.

Гордые рыцари Храма

Ни один духовно-рыцарский орден не окружен такой тайной, не вызывает столь противоречивых оценок, как орден тамплиеров. Яркая судьба, таинственность, окружавшая деятельность и обряды тамплиеров, наконец, их страшная смерть на кострах, зажженных французским королем Филиппом Красивым — все это привлекало большое внимание многих историков и писателей. Гордым рыцарям в белых плащах с красным крестом на груди посвящено необозримое количество книг. На страницах этих произведений тамплиеры то предстают перед нами суровыми Христовыми воинами без страха и упрека, то лицемерными и спесивыми, деспотами, как у Вальтера Скотта в «Айвенго», то наглыми ростовщиками, опутавшими своими щупальцами всю Европу, а то и злодеями-идолопоклонниками, осквернителями всего святого. Каковы же они, подлинные рыцари Храма? Почему столько сомнений, столько легенд окружает этих загадочных воинов-монахов? Да и можно ли в этом сонме противоречий, версий и догадок увидеть их истинное лицо? Попробуем обратиться к истокам и, возможно, это позволит слегка приподнять завесу тайны, окружающую тамплиеров.
Продолжение (ссылка)
Изображения (ссылка)

Франсуа Ватель (после 1624—1671)

Про этого человека точно известно, что его фамилия была Ватель и что он погиб утром 24 апреля 1671 г., во время приема, устроенного принцем Конде в честь Людовика XIV. Известно еще, что причина смерти — свежая рыба. То есть ее отсутствие. Но и рыба могла быть лишь поводом.Собственно, мрак, покрывающий это и многое другое, вплоть до точного имени и возраста Вателя, дал повод для создания мифа о нем и вороха беллетризованных биографий и пьес. По мотивам одной (пера интеллектуала Т.Стоппарда) сняли фильм, где человека-легенду сыграл Депардье.Было б странно, если б не Депардье: для Франции Ватель — примерно то же, что для России XX в. Люсьен Оливье. Хотя создатель Русского Народного Салата масштабом будет поскромнее.Но даже если Оливье и не сам придумал наше сакральное кушанье, то, по крайней мере, был знаменитым московским ресторатором.Имя Вателя стало нарицательным как синоним гениального кулинара и даже как символ профессиональной чести повара, при том, что он не придумал и не приготовил ни одного блюда. Между тем, Вателя, чья золотая голова способна была вместить заботу о целом государстве, еще при жизни признавали великим. Его искусством восхищались Корнель и Мольер, а Мазарини, Кольбер и Филипп Орлеанский брали Вателя напрокат у его первого знатного хозяина — министра Фуке.
Как сын крестьянина оказался дворецким (должность немалая) суперинтенданта финансов Франции, — загадка для историков. Начав фантазировать, попадешь в романтические сети Дюма—Гюго: железные маски, внебрачные подкидыши и т.п. Кстати, в «Виконте де Бражелоне» д’Артаньян говорит Арамису:— Настоящий король Франции не Людовик XIV, а Фуке.Адвокат Никола Фуке, вовремя купивший должность генпрокурора, в 1650-х неуклонно пробирался наверх, попутно прибирая к рукам вверенные ему госсредства. Сказать, что Фуке жил на широкую ногу, — значит ничего не сказать. В какой-то момент нога оказалась шире королевской — юрист зарвался.Его арестовали за интриги и хищения (арестом руководил тот самый младший лейтенант Шарль Батц-Кастельмор, известный широким кругам человечества как г-н д’Артаньян) в сентябре 1660-го, спустя месяц после звездного часа Вателя — праздника в Во, замке Фуке.Хозяина сего пра-Версаля — Луи XIV насмотрелся на масштабные подвиги подчиненного — хотели арестовать показательно: во время пышного действа, — но воспротивилась королева-мать Анна Австрийская, духовник которой тоже был куплен Фуке.О приеме в Во сохранились многочисленные свидетельства (в том числе поэтические). Описывая сей пир духа и плоти, галльский дедушка Крылов Лафонтен назвал баснословную цифру гостей — 6 тысяч. Нудные историки по реестру использованных тарелок и салфеток низвели количество до 600. Хотя дифирамбы (сомнительной искренности) были посвящены Фуке (уже бывшему под колпаком), все знали истинного героя праздника — его режиссера и дирижера Вателя. Он, попутно и Великий Завхоз, отвечал буквально за всё: от подков для лошадей и качества пуфяков для принцесс без горошин — до безупречности блюд, кои предстали перед гостями во время амгибю, антреме и пр. Кулинарно-зрелищные тонкости были его коньком: «Двенадцать глубоких блюд следует распределить по всей поверхности стола на равном расстоянии друг от друга, наподобие набора кеглей ... в два угловых блюда по одной стороне стола — жареное мясо ... в два другие — свежие фрукты ... а другие блюда, посередине, будут: одно с паштетом из голубей, другое — с дынями, или с горячим фрикасе, или с четвертью маринованного теленка, или с жиго а ля руаяль».
После ареста Фуке Ватель почел за нужное скрыться за пределы Франции — уйти от неблагодарной необходимости давать показания насчет радостей хозяина за госсчет. Спустя несколько лет скитаний (тоже темных для историков) сей гений хоз-затейничества явился в том же качестве — управляющего делами VIP’ов — теперь уже при принце Конде, талантливом полководце и бездарном дипломате, в свое время переметнувшемся на сторону Фронды. Король-Солнце отпустил родственнику часть грехов, дав шанс победоносно повоевать во славу короны, но час для окончательной реабилитации пробил лишь в 1671-м, когда Людовик намекнул, что готов простить всё.За две недели до 23 апреля стало известно, что Его Величество удостоит принца трехдневным посещением в его имении Шантильи.
От дворецкого зависело, как всегда, всё: обеспечить четыре трапезы на 25 столов с пятью переменами блюд и развлекательную программу, а еще — разместить короля, придворных, экипажи, дополнительный персонал в совсем не предназначенном для приема двух с лишним тысяч (!) человек Шантильи (под спальни знати спешно переоборудовали даже сараи). Он успел сделать это всё. Но. Вечером 23-го не хватило жаркого на 25-й, самый последний по значимости, стол. Тем не менее, Ватель, не спавший 12 ночей, сказал:— Я обесчещен, это позор, этого я не перенесу. После ужина сытые гости наблюдали действо с фейерверками. Но. Огни были несколько обесцвечены глянувшей из-за облаков лучезарной подругой, чье полное лицо не предвидел главреж светомистерии. Второй удар.Третий — пришелся на раннее утро пятницы 24-го, когда Ватель обнаружил, что не привезли свежей рыбы. В постный день! Этого его нервы не вынесли. Итог — несколько ударов шпагой в сердце.Ирония небес — рыба стала поступать тут же, телегами: мудрый хозяйственник, Ватель загодя послал заказы сразу в несколько портов. (Во времена изощреннейших гастрономических чудес, фейерверков и фонтанов, бивших из чаш на столе, не задевая одеяний гостей, не додумались до хранения рыбы на льду.)Но праздник — must go on, и он продолжился, несмотря на ужас Конде и легкую панику челяди. Расстроен был и Людовик, знавший о талантах Вателя:— Король клялся, что более не потерпит подобных излишеств.Видимо, самоубийство дворецкого сыграло не последнюю роль в возвращении Конде ко двору: раз уж верный слуга так высоко ставил честь, что говорить о хозяине...В эпоху расцвета классицизма честь была не просто словесным гарниром к официозной морали. Она много значила. Не только для дворян. Но и ее тогдашние певцы Корнель и Расин, и велеречивые хроникеры обошли молчанием гибель Вателя, ставшую лишь темой эпистолярных пересудов: его превозносили; его отвагу превозносили и проклинали.Миф сложился столетиями позже, когда появились поэмы и пьесы о Вателе, вышли его подложные мемуары и приписанные ему любовные романы, не говоря уж о книгах рецептов от Вателя. И хотя профессиональные повара были сдержаны в отношении сего поступка, великий кухмистер XIX в. Антонен Карем сказал:— Французский повар движим в своем труде чувством чести, неотделимым от кулинарного искусства: тому примером смерть великого Вателя.Пожалуй, главное, что осталось после «классицистски-образцовой» кончины невольника столовой чести, — грациозно-философская поэзия пиршеств тех времен:Еда бесконечно более прекрасна вечером, в свете факелов, нежели днем, и даже более вкусна, словно дела на время забыты и число обездоленных на свете не так уж велико, и кажется, что пища естественным образом предназначена дарить нам самые сладостные удовольствия...

Барон Жиль де Лаваль де Ре - Синяя Борода

Хотя волосы у Жиля де Ре были светлые, борода
была черной, непохожей ни на какую другую.
При определенном освещении она приобретала
синеватый оттенок, что и привело к тому, что
сир де Ре получил прозвище Синяя Борода...

Поль Локруа.

Все мы хорошо знаем сказку о Синей бороде, записанной Шарлем Перро. По классификации Аарне — Томпсона эта сказка относится к типу ТЗ12 или Т312А и является волшебной. Но есть у "Синей Бороды" одна особенность, которая не только отличает эту сказку от прочих, но и, возможно, делает ее поистине уникальной. У ее главного персонажа, как считают многие исследователи, имеется исторический прототип. Называют и его имя — Жиль де Лаваль, барон де Ре, крупнейший землевладелец Бретани, маршал Франции, сожженный на костре по обвинению в колдовстве и многочисленных убийствах малолетних детей. Споры об этом человеке, о его преступлениях и возможной связи между ними и появлением сказки о Синей Бороде не утихают и по сей день. Его "частную" жизнь окружала тайна — вплоть до 19 сентября 1440 г., когда Жиль де Ре, предстал перед церковным и светским судом Нанта. Историки до сих пор спорят о том, что это был за судебный процесс: один из предвестников начинающейся во Франции "охоты на ведьм" или же политическое дело, в котором интересы французского короля и герцога Бретонского оказались сильнее могущества их вассала. Некоторые предполагают также, что процесс Жиля де Ре был каким-то образом связан с процессом Жанны д'Арк.

В 1440 году округ Нанта был потрясен – по приговору суда и обвинению инквизиции казнили Жиля де Ре. Жители удивлялись не столько превратностям судьбы влиятельного и знатного дворянина, сколько ужасным злодеяниям, в которых он, в конце концов, сознался.Земли Жиля де Ре обходили стороной – поговаривали, что, возвратившись с войны, хозяин замка Тиффож вызывает демонов и приносит им в жертву невинных детей. Матери заклинали своих сыновей держаться подальше от страшных владений. Однажды барона пригласил епископ Нанта. Он требовал объяснений: пропавшие дети некоторое время пели в церковном хоре Жиля де Ре. Правда, они были из бедных семей, а кого могла заинтересовать участь бедняка? Дерзкий и бесстрашный, барон утверждал, что детские голоса быстро ломаются и подростки покидают замок в поисках лучшей доли. Он настаивал на своей невиновности, оскорблял суд и требовал почтительного обращения. Но епископ был неумолим. Барон слишком долго испытывал терпение церкви и короля, и его обвинили в оскорблении церковнослужителей, в занятиях алхимией и в убийствах, отлучили от церкви, а через несколько дней суд был потрясен внезапным раскаянием барона. Со слезами на глазах, коленопреклоненный, он просил прощения у родителей загубленных им детей, признавался в своих злодеяниях и умолял о снятии отлучения. Инквизиция одержала победу: барон был признан виновным, приговорен к сожжению на костре, но за то, что сознался «добровольно и свободно» (как записано в судебных отчетах) и чтобы не отрекся от признания, ему была обещана милость – удушение перед сожжением.Барона казнили 20 октября 1440 года, его тело, так и не преданное огню (об этом позаботились знатные родственники!) было погребено в одной из церквей, а его земли, как владения осужденного по приговору инквизиции, конфискованы. Казалось бы, на этом история Жиля де Ре закончилась. Впрочем, она не так проста, как кажется на первый взгляд.

Жиль де Ре родился в 1404 году в Анжу в очень родовитой семье. Воспитанием рано осиротевшего Жиля занимался дед – Жан де Краон. Не в силах сладить с непослушным внуком, дед поспешил выгодно его женить – в 1420 году состоялась свадьба Жиля и Катерины де Туар (ее обширные владения граничили с владениями де Ре).Подобно многим союзам по настоянию родственников, брак не был счастливым. Через пять лет барон пресытился радостями семейной жизни и отослал супругу в отдаленный замок, а сам отправился ко двору дофина Карла. Дофин Карл был лишен права наследования, ибо по договору 1420 года Париж и корона перешли к английскому королю Генриху V. В 1422 году после смерти своего отца Карла VI принц, удалившись на юг Франции, заявил о несогласии с условиями позорного договора, провозгласил себя королем Карлом VII и начал собирать войско для борьбы за свои права. Франция времен Столетней войны походила на лоскутное одеяло. Завоеванные земли французских сеньоров раздавались английским баронам. Карлу же принадлежала земля на правах личного наследования (домен). К концу Столетней войны Карл упрочил свою власть и собрал разрозненную страну. Героическая борьба французов, впервые осознавших себя единой нацией, и проведенные королем жесткие реформы по централизации армии, налогообложения и судопроизводства привели к действительному укреплению монархии. А пока война в разгаре, необходима была армия. И деньги на ее содержание. Карл не скупился на обещания. Он обращался к горожанам и состоятельным землевладельцам, обещая за предоставление вооруженных отрядов и денег освобождение от налогов, торговые привилегии, королевскую признательность и почести...Поэтому когда Жиль де Ре – «добрый и храбрый капитан» – привел с собой войско, не поскупившись при этом на щедрые пожертвования, он был восторженно встречен дофином. А когда во Франции взошла звезда Жанны д`Арк, бесстрашный капитан сразу поверил в нее и сопровождал в военных походах. За беспримерную отвагу Карл отблагодарил де Ре – в день своей торжественной коронации (1429 год) в Реймсе король назвал барона героем и вручил ему маршальский жезл. История Жанны д`Арк известна – Орлеанская дева была сожжена англичанами по обвинению в ереси и колдовстве. Это ставило под сомнение коронацию Карла – доброму католику не следовало принимать помощь из нечестивых рук. (Карл, кстати, не пытался спасти Жанну д`Арк – ее слава стала слишком громкой.) Только один человек хотел вызволить пленницу – это был Жиль де Ре. В мае 1431 года его видели с войском в окрестностях Руана. Но он опоздал.В 1433 году барон оставил службу и вернулся в свои владения. Он любил и ценил роскошь, собирал огромные коллекции картин и редкостей, и неудивительно, что через некоторое время ему пришлось всерьез задуматься о том, как избежать финансовых затруднений. Жиль де Ре начал продавать земли, и тогда его брат и родственники жены обратились за помощью к королю. Здесь уместно вспомнить, что верховным сюзереном королевства являлся Карл VII – значит, продать землю было непросто. Король по своему усмотрению мог запретить ее продажу, что и не преминул сделать. В 1436 году он издал специальный указ, запрещавший барону продавать его замки и владения. Не решаясь нарушить королевскую волю, де Ре был вынужден отдавать земли под залог, получая за это значительно меньшие суммы. Оставалось единственное средство – в надежде добыть золото, барон обратился к алхимии. Эта славная предшественница серьезной науки пыталась найти «философский камень», который позволил бы превращать в золото любые металлы. Жиль де Ре пригласил из Италии Франческо Прелати, прославившегося умением выделять золото из сплавов (нетрудно догадаться, что он же его предварительно туда и «прятал»). Вместе с Прелати барон надеялся получить несметные сокровища. Замок Тиффож превратился в настоящую лабораторию, несмотря на то что алхимия преследовалась церковью. Аферист Прелати морочил барону голову. Так, однажды он якобы добился «превращения металла в золото» – правда, как только Жиль де Ре, не удержавшийся от соблазна, решил взглянуть на чудо, – золото превратилось в труху... Деньги барона таяли с устрашающей быстротой. Приходилось все чаще обращаться к кредиторам, в первую очередь – к герцогу Бретонскому, который с радостью прибирал к рукам чужие земли. Дальше историю Жиля де Ре рассказывают по-разному. Одни источники утверждают, что он, вступив в союз с дьяволом, приносил в жертву невинных детей и что в подвалах его замка замучено от 100 до 800 несчастных. Другие настаивают на том, что это клевета и обвинение барона в столь страшных злодеяниях – всего лишь повод, чтобы объявить его еретиком и конфисковать имущество. Что на самом деле происходило в замке Тиффож, мы не узнаем. Доподлинно известно только, что барон нанес оскорбление одному из своих кредиторов – Жану Феррону. К несчастью, последний принадлежал к духовенству. Скандал вышел громкий, им не преминул воспользоваться основной кредитор барона – герцог Бретонский, который вмешался в конфликт. Жилю де Ре не оставалось ничего другого, как искать примирения с могущественным сеньором. И все было бы хорошо – если бы церковь оставила его в покое... Слуги Жиля де Ре и Прелати были арестованы и доставлены к Нантскому епископу для дачи показаний (правда, отметим, что все они были отпущены). Что такое давать показания перед судом инквизиции – объяснять излишне.

Почему же король Карл VII, как и в случае с Жанной д`Арк, ничего не предпринял, чтобы помочь человеку, которому был обязан короной?Пока королевская власть была шаткой, пока мощь королевской армии зависела от количества воинов, которых приводили с собой вассалы короля, Карл принимал условия своих подданных. Но после проведения реформ, направленных на централизацию власти (создание регулярной наемной армии, введение постоянного налога и отказ в результате этих мер от созыва Генеральных Штатов как представительного органа власти), король понял, что монарх силен послушанием подданных. Поэтому вольнолюбивые сеньоры вряд ли вызывали у него доброжелательное отношение к себе....В 1456 году судебное дело Жанны д`Арк было пересмотрено, она была объявлена невиновной. Так Карл отвел от себя обвинение в связи с ведьмой. В начале XX века Орлеанская дева была причислена к лику святых. Ее имя стало символом освобожденной Франции, история же барона де Ре до сих пор остается неясной. Правда, в 1992 году во Франции было проведено повторное следствие по делу маршала. Исследователи приняли во внимание многое, в том числе свидетельства современников. Например, хронист XV века Монстреле так писал о приговоре, вынесенном Жилю де Ре: «Большинство дворян Бретани, особенно те, что находились с ним в родстве, пребывали в величайшей печали и смущении от его позорной смерти. До этих событий он был гораздо более знаменит как доблестнейший из рыцарей». А такие факты, что из сотен слуг барона были допрошены лишь некоторые, а главных свидетелей вообще отпустили после процесса, что никто не видел останков якобы убитых детей, а судьями были назначены злейшие враги барона (и герцог Бретонский – главный кредитор маршала), что Жилю де Ре не позволили обратиться к помощи защитника, что его подвергали пыткам, лишний раз позволяют думать о предвзятости суда и усомниться в справедливости вынесенного приговора...Окончательное решение по делу Жиля де Ре до сих пор не вынесено. Тем не менее судьба барона поразила не только его современников – вот уже более пяти веков имя маршала живет в народных преданиях, превративших его в кровожадного хозяина замка, убивавшего... своих жен. Но это уже совсем другая история...

Карл IX Король Франции (1550 - 1574)

Карл стал королем в десять лет после неожиданной смерти старшего брата Франциска. Правление на долгие годы перешло в руки его матери Екатерины Медичи, женщины умной, хитрой и коварной. Гизы были отстранены от власти, хотя сохранили довольно сильное влияние на дела. В отличии от них Екатерина Медичи была более гибкой и в политике и в вопросах религии. В 1562 г. она издала Сен-Жерменский эдикт, по которому протестанты получали свободу богослужения вне стен городов и право собраний в частных домах. Но уже вскоре в Васси герцог Гиз разогнал сходку гугенотов, убив более 60 человек, и во Франции началась гражданская война. Гугеноты под предводительством принца Конде и адмирала Колиньи заняли Орлеан и еще ряд городов в долине Луары. Им противостояла французская армия под командованием принявшего католичество Антуана Наваррского и коннетабля Монморанси. В ноябре 1562 г. при осаде Руана Антуан погиб. Уже под руководством герцога Гиза Руан был взят, но вскоре герцог был убит наемником, подосланным адмиралом Колиньи. В марте 1563 г. обе стороны подписали в Амбуазе мир, по которому права гугенотов были сильно урезаны.Летом 1563 г. Карл был объявлен совершеннолетним, однако по уму он оставался сущим ребенком, думая только о забавах, в государственных делах ничего не понимал и не хотел в них вникать. К тому же, как и старший брат, он был слаб здоровьем.В 1565 г. гугеноты попытались захватить в плен королевскую семью во время поездки по стране, но неудачно. Этот инцидент привел к возобновлению военных действий. Гугеноты проиграли ряд битв, в одной из которых погиб принц Конде, и были вынуждены укрыться в неприступной крепости Ла-Рошель. Католическая армия не отважилась на штурм, и был подписан очередной мир, по которому протестанты получили обратно свободу совести и богослужения.В 1571 г. Екатерина Медичи стала настойчиво звать в Париж Жанну Наваррскую, вдову Антуана, под предлогом организации брака ее сына Генриха и принцессы Маргариты. Это предложение очень льстило самолюбию Жанны. Тем временем Карл обхаживал престарелого Колиньи, называя того своим отцом, дав место в государственном совете, пожаловав имения и деньги. По примеру своих вождей в Париж стали приезжать и другие дворяне-гугеноты. Празднества и балы сменяли друг друга. После одного из них Жанна занемогла и через несколько дней умерла, как считается, от простуды, хотя слухи приписывали ее смерть Екатерине Медичи, подарившей Жанне отравленные перчатки. Тем не менее 18 августа 1571 г. состоялась свадьба Генриха Наваррского и Маргариты.Через несколько дней после этого события на адмирала Колиньи было совершено покушение, но адмирал чудом остался жив. Некоторые гугеноты попыталисб покинуть Париж, но Карл приказал закрыть все заставы, за исключением двух, приставил к дому раненого адмирала усиленную охрану и пообещал найти убийцу.Вечером 23 августа, накануне ночи святого Варфоломея, швейцарские гвардейцы оцепили Лувр, а горожане-католики собрались в ратуше, где приспешник Гиза Жан Шарон выступил с речью, призывающей истреблять протестантов. Полуночный набат стал сигналом к началу резни гугенотов. В течение этой ночи и трех последующих дней толпы фанатиков охотились на разрозненных и зачастую безоружных гугенотов. Отряд герцога Гиза ворвался в дом адмирала Колиньи и убил больного старика. Даже в Лувре шла охота на гугенотов-гостей короля. Пощадили лишь Генриха Наваррского. Король Карл сам стрелял из мушкета из окон дворца по бегущим людям. Всего было убито более 2 тысяч человек, а их трупы свалены в Сену. По всей Франции были разосланы манифесты, в которых говорилось, что гугеноты наказаны смертью за организацию заговора. Эдикт о веротерпимости был оставлен в силе, но публичные богослужения кальвинистов запрещены. Война возобновилась, но не привела к победе ни одной из партий. В 1573 г. Карл подписал эдикт, разрешавший протестантам свободу богослужения в городах Ла Рошель, Ним и Нонтобан, а также во владениях вельмож. Всем остальным гугенотам предоставлялись свобода совести и право молиться в своих домах.На следующий год у Карла обнаружилась грудная болезнь. Несколько недель его трясло в лихорадке, из пор выступила кровь и 30 мая 1574 он умер еще совсем молодым человеком.
По некоторым известиям, перед смертью в нем пробудилось что-то похожее на угрызения совести: он метался по постели и постоянно проклинал тех, кто подстрекнул его на убийства.

Жанна Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур

Она действительно блистала: красотой, талантом, изяществом, обходительностью. Она, как совершенный бриллиант, украсила своим блеском уже довольно-таки потасканный королевский венец. И, тем не менее, ее ненавидели. Не за распутство и не за роскошь, которая безудержным потоком лилась в ее апартаменты: погрязшая в пороках французская знать так и не смогла примириться с ее низким происхождением.
Ее происхождение нельзя было считать таким уж низким, как того бы хотелось заносчивым придворным аристократам. Она происходила из финансовых кругов, которые богатством и меценатством привлекали к себе интеллектуальную элиту страны. Ее отец Франсуа Пуассон был финансистом, к чьим доходам не раз прибегала государственная казна. Впрочем, в равной степени ее отцом мог оказаться и кто-либо иной: Луиза Мадлен де Ла Мотт, мадам Пуассон, добродетелью нравов не отличалась. Но как бы там ни было, безродной Жанну-Антуанетту назвать никак нельзя.
А злые памфлеты в ее адрес объяснялись лишь ненавистью старой аристократии к новому зарождающемуся классу буржуазии. Они презирали этих нуворишей, наживших состояния благодаря своей предприимчивости, и в то же время не могли обойтись без их денег. А между тем деньги позволили мадмуазель Пуассон получить хорошее образование. В возрасте семи лет ее определили в приют урсулинок в Пуасси, где она неплохо освоила положенные науки и пристрастилась к искусствам. Там же молодой Жанне нагадали, что она пленит сердце короля и станет первой дамой королевства. Несмотря на всю нереальность этого пророчества, с тех пор она ни на минуту не забывала о своем особом предназначении.
В то, что гадание сбудется, не верил никто. Слишком невозможным было для французского короля, выбиравшего себе женщин исключительно из высшего дворянства, связаться с представительницей буржуазии. Эти «новые французы» хоть и имели много денег, но пока еще считались на несколько порядков ниже родовитых, пусть даже обедневших, аристократов. Чтобы сделать эту дистанцию короче, она вышла замуж за незнатного дворянина Шарля-Гийома ле Норман д`Этиоль. Любила своего мужа и частенько повторяла, что бросит его только разве что ради короля. Насколько это было невозможным, говорит хотя бы то, что господин д`Этиоль особо не волновался по поводу такой перспективы…
А между тем Жанна закончила свое великолепное образование в салонах мадам де Тансен и мадам Жофрен, в чьих домах собирались художники, литераторы, философы, поэты. Именно там она набралась передовых научных знаний и овладела искусством риторики. Легко, изящно и очень толково она могла рассуждать на любую тему и чувствовала себя уютно в любом обществе. К тому же она обладала приятными манерами, обходительным нравом, хорошим голосом и актерскими способностями.
В Этиоле у нее был свой театр, где она лично блистала на сцене. Парижское общество заговорило о ней, и весть о богатой, прелестной, утонченной мадам д`Этиоль скоро достигла Версаля. На руку ей было и то, что в Сорельском лесу, где располагался замок Этиоль, частенько любил охотиться сам Людовик XV, который в это время находился в печали по поводу кончины своей возлюбленной мадам де Шатору.
Король не сразу заметил Жанну, но их «решающей» встрече очень поспособствовала «группа поддержки», образовавшаяся вокруг нее и жаждавшая вслед за новой фавориткой «въехать» во дворец. Во главе этой партии стоял придворный Ришелье, состоятельный Пари, «мастера интриги» мадам де Тансен, Бине, барон де Марше. Их общая деятельность привела к тому, что в феврале 1745 года Жанна была приглашена на бал в Версаль. Оттуда она вышла уже возлюбленной короля.
Но чтобы сделать ее положение при дворе официальным, так сказать «ввести в должность», необходимо было соблюсти некоторые формальности. Перво-наперво король преподнес новой возлюбленной имение Помпадур. Затем по ритуалу ее должны были представить королевскому семейству. Так как Жанна в придворной среде была чужой, найти человека готового её «представлять» оказалось довольно таки непросто. Тем более что придворная общественность находилась в жутких претензиях к Людовику. Впервые монаршая особа так откровенно попрала «общественные устои».
До сих пор фаворитки принадлежали исключительно к их кругу, и за право украсить своим присутствием ложе короля они вели постоянные войны и плели интриги. А тут нашлось какое-то «безродное существо» и сразу «в дамки»! Но король не намерен был менять свое решение, а потому представлять интересы новоявленной маркизы Помпадур вызвалась принцесса де Конти, за немалое, надо сказать, вознаграждение. Началась блистательная эра мадам Помпадур.
Ее нельзя было назвать фавориткой в том смысле, в каком существовало это понятие до сих пор. Предназначение «левых» женщин у трона, главным образом ограничивалось альковными радостями короля, а их красота служила для подданных своего рода эталоном стиля. Они были любовницами, подругами, утешительницами, законодательницами мод, но никто из них не перешагнул славу своего монарха, никто не вышел за пределы эпохи.
И только имя мадам Помпадур нашло свое продолжение в истории, став больше чем символом фаворитизма и прославившись гораздо больше, чем сам любвеобильный Людовик. Женщина умная, незаурядная, несомненно одаренная, она не только стала любовницей короля, она стала его другом, советчиком и распорядителем всей жизни королевства. Своими изысканными манерами и прирожденным благородством она пресекла все скабрезные высказывания в свой адрес, а перед ее тонким и проницательным умом склонили головы даже многочисленные враги.
Король допускал ее к участию во всех государственных делах и это позволяло ее злопыхателям списывать все политические просчеты на ее счет. Она была неважным политиком, несколько раз король под ее влиянием принимал весьма необдуманные решения, но он отнюдь не находился в ее полном подчинении, и степень ее влияния на него чрезвычайно преувеличена в истории. Она провела к власти умного и хитрого герцога де Шуазеля. Но король не поддался на ее уговоры уравнять налогообложение, сделав налоговый процент («двадцатину») одинаковым для всех сословий.
Но вот в чем действительно ей не было равных, так это в степени влияния на культуру. Она возродила обычай королевского меценатства, способствовала расцвету живописи, архитектуры, производству фарфора, развитию садоводства. Поощряла философов и ввела моду на интеллектуалов. Буше, Фальконе, Габриэль, де Ла Тур, Вольтер, Даламбер, Тюрго, Бюффон – поистине все деятели Просвещения находились под ее покровительством. Сам этот век стал ассоциироваться с ее именем. Именно эта незаурядность, исключительность, непохожесть на своих предшественниц, позволила ей продержаться в «должности» фаворитки на протяжении двадцати лет и это при том условии, что Жанна была… фригидна.
Как ни старалась, не могла она соответствовать королевским запросам на любовном ложе. Ее пыла хватило не надолго, и то при большом содействии шоколада и сельдерея. Она явно уступала своим «сексуально одаренным» соперницам и не чинила препятствий королевским «загулам». Людовик менял любовниц, которые специально для него выращивались в Оленьем парке, недалеко от Версаля.
Приписываемая ему некоторыми историками страсть к молоденьким девочкам (имеется в виду девственницам), объяснялась просто: король очень боялся венерических заболеваний, эпидемии которых в то время «выкашивали» целые страны. Это были юные девушки, но отнюдь не дети. По тем временам пятнадцатилетие было вполне подходящим возрастом для замужества, а большинство обитательниц Оленьего парка были и того старше. К тому же король после «использования» благосклонно выдавал их замуж за весьма состоятельных особ и пристально следил за тем, чтобы мужья ни коим образом не выражали свои обиды и претензии к юным женам.
Несмотря на бурную сексуальную жизнь короля и череду сменяющихся любовниц, апартаменты официальной фаворитки, к великому удивлению придворных, по-прежнему оставались за маркизой Помпадур. После очередного любовного приключения Людовик неизменно отправлялся к ней, где в спокойной беседе успокаивал сердце и тешил душу. Она больше не делила с ним ложе, но оставалась самым влиятельным человеком в королевстве.
Так продолжалось до апреля 1774 года, когда чахотка за два месяца свела 46-летнюю Жанну в могилу. Она замкнула собой череду фавориток королевского дома Франции. Светская проститутка Дюбарри, ставшая последней любовницей стареющего Людовика XV в расчет не идет: она была так далека от своей предшественницы, что даже не пыталась подражать ей. Ни до, ни после мадам Помпадур никому не удалось снискать столь благородное и изысканное величие на этом весьма скользком поприще. А ее смерть стала предвестником скорой гибели галантного века, над которым уже грозной тенью поднимался кровавый топор революции.

Анна Австрийская

«Портрет королевы Анны Австрийской», Рубенс, 1622-1625
Биография

(Anne d'Autriche) (1601–1666), королева Франции. Анна, старшая дочь короля Испании Филиппа III и Маргариты Австрийской, родилась в Вальядолиде 22 сентября 1601. В 1615 была выдана замуж за короля Франции Людовика ХIII. Продолжавшийся 28 лет брак был отмечен взаимной холодностью, а иногда и откровенной враждебностью супругов. Более того, в 1625 при французском дворе разразился скандал, когда обнаружились нежные чувства к королеве со стороны герцога Бакингемского. Отношения супругов отравляла постоянная борьба вокруг первого министра кардинала Ришелье: Анна стремилась вывести короля из-под его влияния и неизменно подключалась к заговорам против Ришелье. Однако все они заканчивались провалом, и антипатия Людовика к жене возрастала. Ей удалось добиться лучшего отношения при дворе, лишь когда она родила двух сыновей (будущего Людовика ХIV и Филиппа, будущего герцога Орлеанского). Место Ришелье после его смерти в 1642 занял кардинал Мазарини. Он сохранил свой пост, когда Людовик ХIII умер в мае 1643, а Анна стала регентшей при своем 5-летнем сыне. Королева и Мазарини прекрасно ладили (имеются даже предположения, что их связывал тайный брак). Они успешно провели заключительную фазу Тридцатилетней войны, завершившейся заключением Вестфальского мира в 1648, а в 1648–1653 им удалось справиться с Фрондой, движением, выступавшим за введение во Франции конституционного правления. В 1659 был заключен Пиренейский мир с Испанией, по которому границы между двумя странами устанавливались по Пиренейскому хребту и подтверждались права Испании на владения во Фландрии и Нидерландах. Официально период регентства закончился в 1651, однако Людовик ХIV взял в свои руки всю полноту власти только в 1661, после смерти Мазарини. Умерла Анна в Париже 20 января 1666.

д'Антраг Катрин-Генриетта де Бальзак

Портрет Катрин-Генриетты де Бальзак д'Антраг
Hieronymus Wierix (1553 - 1619) гравюра.

д'Антраг Катрин-Генриетта де Бальзак (1583-1633), с 1600 года маркиза де Верней. Дочь губернатора Орлеана Франсуа д'Антрага и Мари Туше, фаворитки Карла IX, от которого у нее был сын Карл де Валуа, граф Овернский. Любовница Генриха IV, мать троих его детей. Ее связь с королем была ловко подстроена ее семьей, относившейся к числу «любимчиков» Генриха III. В каком-то смысле история с д’Антраг биографически была более знаменательной, чем все предыдущие. Сама Генриетта и весь ее семейный клан рассматривали связь с королем как инструмент возвышения семьи. Еще до заключения брака Генриха с Марией они сумели заполучить весьма ценный для этой цели документ: письменное обещание короля жениться, которое он, правда, совершенно не воспринимал всерьез, но — кстати, не в первый раз — поклялся «перед Богом» и без колебаний лично подписал. С этим важным документом в руках семья в последующие годы делала политику. Маркиза и ее клан стали неотъемлемой частью того мира, который постоянно омрачал правление Генриха IV между 1602 и 1606 гг.: мира предательства, восстаний и бунтов.

Маргарита де Валуа (Marguerite de Valois; 1553 — 1615)

СЛОВО О КОРОЛЕВЕ МАРГО и МЕМУАРЫ (ссылка)
Красавица Марго: счастливая избранница судьбы или разочарованная королева? (ссылка)
Маргарита Валуа. История жизни (ссылка)
Маргарита Валуа (ссылка)

Имя Маргариты Французской, Маргариты Валуа, знаменитой Королевы Марго, прекраснейшей женщины своего времени, младшей дочери Генриха II и Екатерины Медичи, окружено множеством легенд. Одно можно сказать с полной уверенностью: она родилась в предместье Сен-Жермен-ан-Лей в воскресенье 4 мая 1553 года в четверть пятого пополудни. Ее нарекли именем двоюродной бабки - Маргариты Наваррской, которую называли "Маргарита всех Маргарит", или, если угодно, "жемчужина всех жемчужин", так как имя Маргарита и значит в переводе "жемчужина". И блеск новой жемчужины превзошел сияние старой.
Современников восхищало в ней все - даже чувственное трепетанье крыльев ее носа, "живого, как ртуть". К шестнадцати годам принцесса затмила всех придворных красавиц, а надо заметить, что Екатерина Медичи окружила себя прелестнейшими женщинами Франции, чью красоту использовала в политических целях. Из толпы влюбленных безумцев юная Марго выделила одного - молодого герцога Гиза, однако Екатерина Медичи сочла, что этот брак слишком возвысит Лотарингский дом, и так доставлявший своими притязаниями немало хлопот королеве-матери. Генрих де Гиз не стал мужем прелестной Марго - он стал ее первым возлюбленным. В супруги же был избран молодой Генрих Наваррский. Маргариту буквально вынудили пойти под венец. Брак был призван скрепить мир между католиками и гугенотами. Хотели, как лучше, получилось же, как всегда. Вместо мира - Варфоломеевская ночь. Молодая королева Наваррская любила Гиза и всеми силами противилась браку, но, когда после Варфоломеевской ночи мать предложила ей развод, Марго отказалась: "Это была ваша воля, и я должна остаться с ним". Впрочем, это было скорее проявление благородства и желания заставить с собой считаться, нежели любви.
И Генрих и Маргарита любили тех, кого любили. И если фавориткой будущего Генриха Четвертого была весьма любвеобильная мадам де Сов, то Марго без памяти влюбилась в некоего Ла Моля. Ей было двадцать, ее возлюбленному шел сорок четвертый год, и он оказался вовлечен в заговор, который предполагал бегство из Парижа короля Наваррского и младшего брата короля Карла - принца Франсуа. Увы! Король Наваррский был слишком откровенен со своей любовницей. Мадам де Сов донесла королеве-матери, которая, в свою очередь, предупредила Карла Девятого, и тот впал в ярость. Заговорщиков схватили, и, разумеется, дороже всех заплатили те, кто не носил фамилии Валуа или Бурбон.
Ла Молем пожертвовали, и он был казнен. Его последние слова были: "Я поручаю себя молитвам королевы Наваррской и других дам". Маргарита в ночь после казни выкупила голову казненного и сама похоронила ее в часовне Сен-Мартен. Более того, она, не страшась скандала, на следующий день появилась в Лувре в траурном платье. Впрочем, утешилась Марго достаточно быстро. Ее следующим возлюбленным стал весельчак и бретер Сен-Люк, а затем в жизнь королевы вошел еще один человек, похоже, ставший самой большой ее любовью. Его звали Луи де Клермон Бюсси де Амбуаз, и его также воспел Александр Дюма. Любимец Парижа и кумир дворянства, этот человек не боялся никого и ничего. Под стать ему была и королева Наваррская. Они просто не могли пройти друг мимо друга.
Марго и Бюсси встретились в Реймсе на коронации Генриха III. Любовь вспыхнула сразу. Сохранились стихи, которые посвятил Маргарите ее возлюбленный: "Моя жизнь, как темная ночь, если в ней нет света Вашей любви!" Маргарита платила Бюсси полной взаимностью, причем в такой мере, что обычно снисходительный к увлечениям супруги Генрих Наваррский начал ревновать. К тому же политические интриги, в которых были замешаны все члены семейства Валуа и те, кто был в их окружении, вынудили Марго и Бюсси расстаться. Ему вместе с герцогом Анжуйским пришлось покинуть Париж.
Марго свободно говорила на испанском и итальянском, владела греческим, в подлиннике читая Гомера и Платона, весьма искусно играла на лютне, прелестно пела и... выполняла трудные дипломатические миссии, возложенные на нее братом-королем и матерью. В отсутствие Бюсси она успешно расквиталась с неким дю Гастом, одним из самых свирепых убийц Варфоломеевской ночи, командиром полка королевской гвардии, любимцем нового короля Генриха III. Тогда же красавица приблизила к себе некоего Шарля Бальзака д"Антрага, по прозвищу "красавчик Антраг".
О связи знали все, но поймать любовников на месте преступления не могли ни король, ни сама Екатерина Медичи. Однако стоило королю примириться со своим братом герцогом Анжуйским, следствием чего стало возвращение в Париж Бюсси, как все вернулось на круги своя. Маргарита вновь видела лишь Луи. Вероятно, они подходили друг другу - красивые, образованные, смелые...
Смерть Бюсси до сих пор окутана тайной. Доподлинно известно лишь то, что ему назначила встречу графиня де Монсоро, что сделано это было по указке ее мужа и что к этому приложили руку король и герцог Анжуйский, объединившиеся против одного человека. На Бюсси неоднократно устраивали покушения и до этого, но судьба и шпага спасали его вплоть до роковой среды 15 августа 1579 года. Убийцы (их было около двадцати) подготовились основательно, чуда же на этот раз не произошло.
Похоже, эта смерть вопреки красивой легенде имела политические, а не любовные причины. В противном случае реакцию королевы Марго не объяснить. Вряд ли даже лучшая из женщин, узнав о смерти изменившего ей возлюбленного, произнесет то, что произнесла отличавшаяся редкостной даже по тем временам ревнивостью Маргарита: "В этом веке во всем мужском племени не было никого, кто мог бы сравниться с ним по силе духа, достоинствам, благородству и уму".
Даже двадцать с лишним лет спустя, переосмыслив и переоценив многое в своей невероятной жизни, Маргарита Наваррская в мемуарах отзовется о Бюсси с прежним восхищением и нежностью. Но с его смертью жизнь не кончилась. В судьбе Марго по-прежнему хватало и мужчин и интриг. Она многие годы оставалась красивейшей дамой Франции, о чем свидетельствует хотя бы трагедия, происшедшая в апреле 1606 года. Маргарите было пятьдесят три, ее возлюбленному Дату де Сен Жюльену - двадцать. И он был убит из ревности отвергнутым поклонником Маргариты, которому было... 18 лет! Марго добилась казни убийцы и присутствовала на ней.
Она пережила почти всех друзей и врагов. Когда неукротимая Марго успокоилась навсегда, ей было шестьдесят два года. Ее похоронили в часовне святых Августинцев. Год спустя прах перенесли в Сен-Дени.

Генрих III, из рода Валуа. Король Франции

Генрих III Французскийкак основоположник придворного церемониала (ccылкa)
ГЕНРИХ III (ccылкa)

Генрих III, из рода Валуа. Король Польши в 1573-1574 гг. Король Франции в 1574-1589 гг. Сын Генриха II и Екатерины Медичи. Жена: с 15 февр. 1575 г. Луиза де Водемон, дочь Карла III Лотарингского (род. 1553 г. + 1601 г.).
Род. 19 сснт. 1551 г. + 2 августа 1589 г.
***
Генрих был шестым ребенком Генриха II и Екатерины Медичи. Как и все последние представители рода Валуа, он отличался слабым сложением, но рос жизнерадостным, дружелюбным и смышленым ребенком. В юности он много читал, охотно вел беседы о литературе, прилежно учился, недурно танцевал и фехтовал, умел очаровывать своим обаянием и элегантностью. Подобно всем дворянам, он рано начал заниматься различными физическими упражнениями и в дальнейшем, во время военных походов, показал хорошую сноровку в ратном деле. В 1561 г., во время коронации Карла IX в Реймсе, он про извел на народ впечатление гораздо более выгодное, чем его брат. Сама Екатерина, любившая Генриха больше остальных своих детей, мечтала доставить ему королевскую корону.Военная и политическая карьера Генриха началась очень рано. В ноябре 1567 г., шестнадцати лет отроду, он был назначен генерал-лейтенантом Франции и вместе с этим званием получил командование над королевскими войсками. Хотя непосредственное руководство военными действиями осуществляли более опытные военачальники, именно Генриху приписывали две важные победы над гугенотами - при Ярнаке и при Монконтуре, в марте и сентябре 1569 г. Овеянный славой, он возвратился в Париж и здесь совершил свои первые победы над сердцами придворных дам. В 1570 г. он Страстно увлекся свояченицей герцога Гиза, шестнадцатилетней Марией Клевской, и всерьез подумывал о браке с ней. Препятствием к свадьбе послужила сначала вера (Мария была протестанткой), а потом политические планы Екатерины Медичи: стараясь доставить сыну польский престол, она поспешила удалить Марию и выдала ее за муж за принца Конде.Вслед за Варфоломеевской ночью возобновилась гражданская война между католиками и гугенотами. В феврале 1573 г. Генрих принял командование над армией и прибыл к Ла- Рошели. После яростного обстрела королевские войска несколько раз безуспешно пытaлись штурмовать крепостные стены, а потом приступили к осаде. Тем временем эмиссары Генриха хлопотали в польском сейме о его избрании польским королем. Прежде чем уступить престол французскому принцу, местная шляхта вытребовала у него множество новых вольностей и привилегий. Власть польского короля была урезана до минимума, а дворянство получило почти неограниченное влияние на все государственные дела. В июне сейм большинством голосов избрал Генриха в короли. Узнав об этом, Генрих поспешно заключил с осажденными очень выгодный для них мир и отправился в свое новое королевство. В феврале 1574 г. он торжественно короновался в Кракове. Его короткое царствование продолжалось 146 дней и все было заполнено пирами и праздниками.В июне 1574 г. пришло известие о смерти Карла IX. Нимало не медля, Генрих с горсткой приближенных тайно покинул Краков и бежал на родину. В сентябре он был уже во Франции.Здесь первым делом Генрих приступил к расторжению брака Марии Клевской с принцем Конде. Но прежде, чем старания его увенчались успехом, Мария скончалась от несчастных родов. Получив эту печальную весть, король упал в обморок. Три дня он провел больной в постели, а когда вновь появился на публике, имел очень несчастный вид. Пишут, что в знак траура он некоторое время носил на аксельбантах, на отделке камзола и даже на шнурках ботинок изображения маленьких черепов. Сначала он постарался найти забвение от своего горя в пресыщении и очертя голову бросился сначала в объятия Ренаты Шатонеф, а потом завел романы с девицей д'Эльбеф и госпожой де Сов. Эти безумства продолжались, впрочем, недолго. Вскоре Генрих взял себя в руки и объявил о намерении вступить в брак. В жены он выбрал кроткую и доброжелательную Луизу де Водемон, которую до этого только раз мельком видел в 1573 г. в Бламоне. Богатый на события год завершился публичным покаянием короля. С приближением Рождества Генрих отправился в Авиньон и босиком, с восковой свечой в руке, с лицом, скрытым за складками капюшона, возглавил длинную процессию придворных. Шествие началось рано утром, а завершилось на исходе дня самобичеванием наиболее молодых и горячих энтузиастов. Из Авиньона Генрих поспешил в Реймс. 13 февраля 1575 г. состоял ась коронация короля, а через два дня последовало обручение с Луизой. После пышных торжеств супруги возвратились в Париж.Новый король обладал живым умом и хорошей памятью, был сметлив и умел складно говорить. Однако, подобно всем своим братьям и сестрам, он был человеком нервным и болезненным, не любил физических упражнений и жизни на свежем воздухе, не проявлял воинственных настроений, предпочитая войне изнеженную придворную жизнь и бездельничанье. Многочисленные недоброжелатели Генриха оставили о нем очень нелестные отзывы. Так венецианец Жан Мишель писал: «Он настолько предан праздности, настолько наслаждения занимают его жизнь, настолько он избегает всех занятий, что это всех ставит в тупик. Большую часть своего времени король проводит В обществе дам, благоухая духами, завивая себе волосы, надевая разные серьги и кольца...» Другой современник, Зунига, сообщает; что каждый вечер Генрих устраивает праздник и что он, подобно женщине, носит серьги и коралловые браслеты, подкрашивает в черный цвет свои рыжие волосы, подводит брови и даже пользуется румянами. Архиепископ Франгипани также укорял Генриха праздностью. «В свои24 года, - писал он, - король почти все время проводит дома и очень много в кровати. Его надо сильно припугивать, чтобы заставить что-либо делать». Генрих очень мало ценил обычные развлечения дворян - турниры, фехтования, охоту. Зато удивлял своих приближенных пристрастием к детскимиграм, вроде бильбоке. Он испытывал настоящую страсть к маленьким собачкам, которых у него было несколько сотен, к попугаям и обезьянкам. К своим фаворитам он был очень нежен и расточителен. Неумеренная страсть короля к миньонам («любимчикам») Кеклюсу, Можирону, Шомбергу, Сен-Люку, Мегрену, Жуаезу и Эпернону давала даже повод для непристойных подозрений. Так, Люсенж писал: «Кабинет короля является настоящим сералем, школой содома, где заканчиваются грязные шалости, о которых все могут узнать». Однако, кроме Люсенжа, нет других серьезных свидетельств о противоестественных влечениях короля. К тому же сами миньоны, как это видно из всех свидетельств о них, были люди мужественные и доблестные. Одни из них были женаты, другие имели громкие любовные приключения. Поэтому намеки на то, что Генрих имел с ними недозволенные удовольствия в постели, едва ли основательны. Давиль, отец которого был свидетелем последних лет правления Генриха III, писал в своих «Гражданских войнах»: «В действительности, этого короля можно обвинить в некоторой слабости к придворным дамам, но он был очень далек от морального распада, в котором его обвиняют». В 1578 г. произошла знаменитая дуэль, известная по описаниям многих современников и позднейших романистов, в которой пали почти все миньоны короля. К смертельно раненному Кеклюсу Генрих приходил каждый день и обещал докторам 100 тысяч франков, если они его вылечат. Когда же он все-таки умер, горе короля было безмерно. Он больше никогда не расставался с волосами Кеклюса и тяжело вздыхал при каждом упоминании его имени. Тела погибших он велел захоронить в прекрасных мавзолеях и возвел над ними великолепные мраморные скульптуры. У него остались тогда только два «любимчика» - Жуаез и Эпернон. Генрих осыпал их безмерными знаками своего внимания и даровал обоим титулы герцога и пэра. Горесть его, однако, не прошла, меланхолия только усилил ась и с годами перешла в глубокую депрессию. В то же время появилась тяга к монастырскому уединению. В 1579 г. король и королева впервые совершили паломничество по святым местам, тщетно моля о даровании им наследника. Начиная с 1583 г. Генрих подолгу жил то в одной, то в другой монашеской обители. Вместе со всей братией он вставал до рассвета и присутствовал на всех службах. Пища его в эти дни была очень скудной. Пять часов в день король посвящал пению служб и четыре часа - молитвам вслух или про себя. Остаток времени был занят процессиями и слушанием проповедей. Спал он на простой соломе, отдыхая не более четырех часов в день. Другой характерной чертой Генриха, очень много объясняющей в его противоречивых поступках, была мнительность, переходившая всякие разумные пределы. Так, в 1583 г. Генрих велел перебить всех львов, медведей и быков в королевском зверинце из-за того, что видел дурной сон: ему приснилось, что его разрывают на части и пожирают львы.Таким образом, Генриха нельзя было назвать деятельным и энергичным правителем. Между тем царствование, выпавшее на его долю, было одним из самых тревожных во французской истории. Религиозные распри обострялись с каждым годом. По возвращении Генрих нашел Францию близкой к междоусобию. Надежды на то, что король сможет примирить различные партии, не оправдались. Вскоре началась новая война, в которой младший брат Генриха, Франциск, сражался на стороне гугенотов. Впрочем, боевые действия ограничились лишь незначительными схватками. Сам Генрих воевал без всякого воодушевления, тяготился неудобствами походной жизни и хотел скорее возвратиться в Париж. В 1576 г. в Болье был подписан мирный договор. Франциск Валуа получил Анжу, Турень и Берри; Генрих Наваррский - Гиенну; принц Конде - Пикардию. Протестантам король предоставил свободу вероисповедания, но только не в Париже и не при королевском дворе. Кроме того, он дал им восемь крепостей, в которых они могли находить безопасное убежище. Все отнятые у гугенотов имения должны были возвратиться прежним владельцам. Этот договор можно было считать победой протестантов, которые отстояли в тяжелой войне свои права. Протестантская республика обратилась после этого как бы в независимое государство: она имела свои религиозные уставы, свое гражданское управление, свой суд, свою армию, свою торговлю и финансы.Уступчивость короля чрезвычайно не нравилась католической партии. Ее глава герцог Генрих Гиз в 1576 г. с помощью преданных сообщников начал образовывать в разных областях Франции тайные общества защитников католической веры (католическую Лигу). В Париже было сосредоточено главное начальство над ними под именем центрального комитета. При содействии приходских священников Лига неимоверно разрослась, а вместе с ней выросло до опасных пределов могущество самого Гиза. Вскоре он мог рассчитывать, что, встав во главе религиозного движения, сможет безо всякого труда свергнуть Генриха III и занять его место. Благодаря бумагам, найденным в 1577 г. у курьера, умершего в Лионе на пути в Рим, король узнал о существовании Лиги и догадался о настоящих намерениях своего противника. Однако Генрих понимал, что гонения на Гизов возбудят против него половину королевства. Поэтому он именным указом подтвердил образование Лигии провозгласил себя ее главой. Эдикт, подписанный в Болье, был отменен, религиозная война возобновилась. Вскоре католики добились некоторого успеха под Бержераком. Поэтому мир, заключенный в 1577 г. в Пуатье, был гораздо менее благоприятен для гугенотов.Но в середине 80-х гг. обстановка во Франции опять обострилась до крайности. В 1584 г. умер младший брат короля, герцог Анжуйский. Сам Генрих не имел наследников. Династию Валуа в ближайшие годы ожидало полное вырождение, а ближайшим наследником престола был глава гугенотов Генрих Наваррский. Перед лицом этой угрозы лигисты возобновили свою деятельность. Гизы вступили в союз с Испанией и провозгласили наследником престола кардинала Карла Бурбона. По мере того как усиливались Гизы, власть короля становил ась все призрачнее. И гугеноты, И католики относились к нему враждебно. Чтобы удержать при себе хотя бы последних, Генрих должен был в 1585 г. согласиться на подписание Немурского эдикта, запрещавшего под угрозой смертной казни во Франции всякое другое исповедание веры, кроме католичества. этим эдиктом Генрих Наваррский был отстранен от законного права наследовать престол после смерти Генриха III. Гражданская война вспыхнула с новой силой. В октябре 1587 г. гугеноты одержали победу над католиками в битве при Кутра. Генриха считали главным виновником поражения. Когда в декабре он вернулся в столицу, парижане встретили его очень враждебно. Король понимал, что прибытие Гиза в мятежную столицу будет сигналом к всеобщему возмущению, и запретил ему возвращаться в город. Как будто издеваясь над его указами,Гиз в мае 1588 г. приехал в Париж и был встречен ликующими толпами народа. Король попробовал ввести в город войска, но парижане 12 мая перекрыли им дорогу баррикадами. На следующий день Генрих ускакал из Парижа в Шартр. Тщетно герцог Гиз убеждал короля, что в настроениях парижан для него нет ничего опасного. 2 августа он сам приехал в Шартр. Генрих, по-видимому, при мирился с ним, пожаловал в генералиссимусы, но в Париж вернуться отказался. Двор переехал в Блуа. Это было временем наивысшего могущества Генриха Гиза. Он вел себя в столице как некоронованный король, только из вежливости оказывавший законному монарху надлежащие ему знаки внимания. Париж беспрекословно повиновался каждому его приказу. Многие открыто говорили тогда, что королю Генриху, как некогда последнему из Меровингов, Хильдерику, пора уйти в монастырь и уступить власть тому, «кто действительно правит». Сестра Генриха Гиза, герцогиня де Монпансье, открыто носила на своем поясе ножницы, которыми грозилась выстричь на голове последнего Валуа тонзуру. Но оказалось, что Гизы рано торжествовали победу. Король втайне готовил ответный удар. 23 ноября он пригласил герцога к себе во дворец. На пути к кабинету Генриха его окружили 45 дворян – телохранителей короля. Шпагами и кинжалами они нанесли Гизу множество ран, от которых он немедленно скончался. Его брат кардинал был брошен в темницу и умерщвлен на другой день.Известие о гибели Гизов поразило ужасом весь Париж, а потоми всю Францию. Повсюду католики посылали проклятья королю. По церквам служили обедни с молебствиями о погибели династии Валуа. Главою Лиги парижане провозгласили брата Генриха Гиза Карла, герцога Майенского, а королем - Карла Бурбона. Отверженный партией католиков Генрих III поневоле должен был сблизиться с гугенотами. В апреле 1589 г. в парке Плесси-ле-Тур он встретился с Генрихом Наваррским и официально признал его своим наследником. Объединив свои войска, оба Генриха подступили к мятежному Парижу. В мае папа отлучил короля от церкви. С этого времени он сделался в глазах фанатиков воплощением всех зол. Многие из них готовы были убить его и принять мученический венец за веру. 1 августа Иаков Клеман, монах из ордена якобитов, пришел в лагерь осаждавших в Сен-Клу, как будто с вестями из Парижа. Допущенный к королю, он подал ему какие-то бумаги, а потом ударил кинжалом в живот. Генрих оттолкнул убийцу и выхватил нож из раны. Подбежавшая стража изрубила монаха бердышами. Но дело уже было сделано - рана оказалась смертельной, и на другой день король скончался. Незадолго до смерти он еще раз объявил Генриха Наваррского своим преемником и потребовал, чтобы все присутствующие принесли ему присягу верности.В Париже весть о кончине Генриха III вызвала бурную радость. Горожане отметили ее иллюминацией и разгульными пиршествами. Герцогиня Монпансье сняла траур по братьям и разъезжала по городу в праздничных одеждах. По всем церквам отслужили благодарственные молебны.

КАПЕТИНГИ (987–1328)

Генеалогия Капетингов (ccылкa)

КАПЕТИНГИ (987–1328), династия французских королей, названная по имени ее основателя, Гуго Капета. Когда Людовик V, последний прямой потомок Карла Великого, умер в 986, по совету архиепископа Реймского Адальберона знать предложила корону Гуго Капету, графу Парижскому. В 987 Гуго стал основателем династии, превратившей рыхлую феодальную монархию в централизованную державу и заложившей основы современного французского государства. Первые четыре Капетинга особенно себя не проявили, но с восшествием на трон Людовика VI (правил в 1108–1137) королевская власть начала утверждать себя, преодолевая сопротивление феодалов. При Филиппе II Августе (правил в 1179–1223) королевский домен увеличился более чем вдвое вследствие присоединения Нормандии и других английских ленов во Франции. В то же время утверждение Парижа в качестве местопребывания правительства знаменовало начало эпохи прямого королевского правления. Усиление роли центрального правительства – как прямого ответа на притязания феодалов – продолжалось при Людовике IX (правил в 1226–1270) и достигло своего максимума при Филиппе IV (правил в 1285–1314). При этом монархе государственные институты Франции обрели формы, просуществовавшие до Французской революции 1789. Королевский домен продолжал расширяться за счет дальнейшего присоединения территорий. Со смертью Карла IV в 1328 старшая линия Гуго Капета пресеклась. Корона перешла к Филиппу Валуа (Филипп VI), племяннику Филиппа IV. Короли династии Валуа, ветви Капетингов, продолжали править до 1589, когда их сменили Бурбоны, поисходившие от младшего сына Людовика IX. Все французские монархи после 987, за исключением Бонапартов, были потомками Гуго Капета.

Екатерина Медичи и ее «летучий эскадрон любви»

Екатерина Медичи – это целый период французской истории.



Молодость Екатерины Медичи (ссылка)

Жестокая, коварная и вероломная, устроившая знаменитую Варфоломеевскую ночь, она создала агентурную сеть по всей стране, да пожалуй, и по всей Европе.
Одним из ее любимых детищ стал, как его в последствии называли историки, «летучий эскадрон любви», состоящий из двухсот фрейлин королевского двора, «разодетых, как богини, но доступных, как простые смертные». Писатель и историк Анри Эстьен в своей книге «Диалоги куртизанок былых времен», изданной еще в 1649 году, писал: «Чаще всего с помощью девиц из своей свиты она атаковала и побеждала самых грозных противников. И за это ее прозвали «великой сводницей королевства…»Красивые и беззастенчивые девицы по указанию Екатерины Медичи запросто вытягивали любые сведения из мужчин или оказывали на них нужное влияние. Их жертвами становились короли и министры, иностранные дипломаты и полководцы, прелаты, принцы и вельможи. Мемуарист Брантом, который был очень близок с некоторыми из этих девиц, вспоминал: «Фрейлины были столь соблазнительны, что могли зажечь огонь в ком угодно, опалив своей страстью большую часть людей при дворе, а также всех, кто приближался к их огню. Никогда ни до, ни после, постель не играла на политической сцене такой важной роли…».
Одной из самых красивых фрейлин «эскадрона» была дочь господина де Сурж и д’Иль Руэ Луиза де Лаберодьер, которая при дворе больше была известна, как красотка Руэ. Ей и поручила Екатерина Медичи важное задание.
Для того, чтобы стать всемогущей, королеве требовалось привлечь на свою сторону принцев из семейства Бурбонов. Глава семейства, один из вождей гугенотов (протестантов), король Антуан Наваррский открыто высказывался против вмешательства Екатерины в государственную политику и претендовал на регентство. Сделать его союзником – такая задача стояла перед королевой, и ее решение она поручила мадемуазель Руэ.
Ночи, проведенные с Руэ, очаровали и размягчили Антуана. Как-то, увидев ее плачущей он растроганно спросил, в чем дело. Девица с рыданиями объяснила, что она боится королеву. Узнав об их связи королева удалит ее со двора и куда-нибудь сошлет.
Галантный король, к тому же безумно влюбленный в Руэ, обещал похлопотать за нее, и действительно отправился к королеве. Разговор между высочайшими особами состоялся серьезный и долгий и закончился тем, что он предложил королеве «полностью распоряжаться Наваррой», а она в ответ на это назначила его Верховным главнокомандующим над всеми войсками королевства.Антуан дал свое согласие занять этот пост. Это означало, что он признает главенство Екатерины и отказывается от притязаний на регентство. Вожди протестантов испугались, что король Наваррский уйдет из их партии. Вечерами он, не окончив ужин, вставал из-за стола:- Господа, вы продолжайте, а меня ждут неотложные дела.
Однако, его союзники и вассалы хорошо знали, какие дела его ждут. Глава протестантов Кальвин писал в одном из своих писем: «Он весь во власти Венеры. Матрона (Екатерина) которая очень искусна в этой игре, отыскала в своем гареме девушку, которая смогла поймать в сети душу нашего человека».Так оно и было. Антуан Наваррский пренебрег личным посланием Кальвина. Уже ничто в мире не могло заставить его расстаться со своей возлюбленной.
Однажды Екатерина пригласила к себе мадемуазель Руэ и долго беседовала с ней. Когда на следующую ночь Антуан явился к своей возлюбленной, он снова застал ее в слезах.После его настойчивых вопросов Руэ «призналась»:- Милый, моя любовь к тебе столь сильна, что я согласилась стать твоею, несмотря на то, что я католичка, а ты протестант. Но так дальше продолжаться не может. Наверное, нам с тобой придется расстаться. Но это убьет меня.На следующий день король отрекся от своей религии и перешел в католичество Вскоре началась гражданская война. Король Наваррский сражался в рядах войск католиков против своих бывших союзников. Как водилось в те времена, прекрасные дамы часто сопровождали своих любимых в походах и сражениях. Руэ не была исключением. 17 ноября 1562 года в битве под Руаном Антуан Наваррский получил смертельное ранение и скончался на руках красавицы Руэ.Между тем в рядах гугенотов у Екатерины Медичи имелись и другие серьезные противники, и первый из них – лидер реформации принце Конде. В этой же битве Конде командовал войсками протестантов. В одном из последовавшей за ней сражений он попал в плен. Но, так как, вскоре был убит глава католического войска Франсуа де Гиз и военное равновесие восстановилось, Екатерина Медичи предложила Конде заключить мир.Начались переговоры. В те времена они происходили в светской обстановке, с балами, приемами и даже совместной охотой. Помимо советников и генералов Екатерина привлекла и «свою главную ударную силу», самую красивую девицу «летучего эскадрона», мадемуазель де Линней.Нежная и обаятельная Изабель была «подставлена» Конде в первый же вечер. Очарованный ею принц, все свободное время проводил с нею, все меньше интересовался условиями мирного договора и с каждой встречей становился все более уступчивым. Кончилось дело тем, что Конде, не прислушиваясь к мнению своих советников, подписал договор, выгодный для Екатерины Медичи, а в ответ получил желанную свободу и Изабель, вместе с которой отправился наслаждаться любовью в свой замок.
Но на этом ставить точку было рано. Вскоре в замок к Изабель прибыла тайная посланница Екатерины, передавшая новое, более сложное задание. Дело заключалось в том, что за помощь, оказанную в гражданской войне, они подарили Елизавете английский город Гавр, который требовалось теперь вернуть французской короне. Естественно, что по доброй воле Елизавета не собиралась возвращать этот город Франции. Назревала война. Но хотя протестантские вожди уже жили в мире со своей королевой, они отказались воевать против своей бывшей союзницы, а Екатерина хотела вернуть Гавр руками протестантов.Тут-то Изабель и проявила свою силу и влияние. Трудно сказать, что именно она говорила по ночам принцу Конде, но вскоре он уже был готов идти воевать против англичан. Роль Изабель отражена в письме сэра Томаса Смита, английского посла во Франции, государственному секретарю Сесилу: «Конде – это второй король Наваррский, он увлекся женщинами. и вскоре будет противником Богу, нам и самому себе».Так оно и случилось. Через несколько недель принц Конде во главе войска появился у стен Гавра, и его артиллерия открыла ураганный огонь по городу. Англичане были вынуждены ретироваться.Протестантов ошеломило поведение принца Конде. Тот же Кальвин прислал ему письмо, полное упреков: «Когда нам сказали, что вы занимаетесь любовью с дамами, мы поняли, что это сильно вредит вашему положению и вашей репутации. Добрые люди оскорблены, а хитрецы этим пользуются».Однако на Конде это письмо не произвело впечатления. Поставленный перед выбором, он остался верен Изабель, даже отказавшись от предложенного ему поста протестантской партии.Все было бы хорошо, но случился «форс-мажор» (что, собственно, не так уж редко бывает при использовании женщин-агентов): Изабель по-настоящему влюбилась в принца Конде и в 1564 году родила от него сына.
Екатерина Медичи запрещавшая своим фрейлинам «приносить в подоле», была возмущена этим обстоятельством. Пользуясь королевской властью она арестовала Изабель и, несмотря на просьбы Конде сослала в монастырь. Но год спустя помиловала ее. И не без умысла.
К тому времени вожди гугенотов стали заигрывать с Конде, и он, тоскуя от одиночества, склонялся к сотрудничеству с ними. Изабель прибыла вовремя. Начался жестокий поединок между красавицей-фрейлиной и вождями гугенотов, и мечущийся между любовью и верой Конде соглашался то с одной, то с другой стороной.И все же победила женщина. Однако на этот раз другая. Гугеноты сумели подобрать для Конде невесту – ревностную протестантку, к тому же не уступающую Изабель в красоте. Конде влюбился в нее.Мадемуазель де Линней вынуждена была проститься со своим слабохарактерным возлюбленным и вернуться в Париж. Тосковала она не долго и вскоре утешилась, благополучно сочетавшись браком с богатым итальянским банкиром Сципионом Сардини.

Бурбоны

Бурбоны (Bourbon) - старый французский род, который, благодаря своему родству с королевским домом Капетингов, занимал долгое время французский и другие престолы. Название свое ведет от замка Б. в прежней провинции Бурбоннэ. Первый сеньор этого рода, упоминаемый в истории, был Адемар, основавший 921 г. приорство Сувиньи, в Бурбоннэ. Его четвертый преемник, Аршамбо I, изменил название родового замка, присвокупив к нему свое имя, вследствие чего получилось Bourbon l'Archambault. При его наследниках владения Б. значительно увеличилисьтак что уже Аршамбо VII мог получить руку Агнесы Савойской, что сделало его шурином Людовика Толстого. Его сын Аршамбо VIII имел лишь одну дочь Маго, и владения его, поэтому, перешли после долгого спора в 1197 г. к Гюи де Дампиeppy, ее второму мужу. Сын их, Аршамбо IX, был настолько могуществен, что графиня Бланка Шампанская сделала его пожизненным протектором своего графства, а король Филипп Август возвел его в коннетабли Оверни. - Аршамбо Х оставил двух дочерей, Маго и Агнесу, которые обе вышли замуж за членов Бургундского дома. Только вторая из них оставила наследницу в лице Беатрисы, вышедшей в 1272 году замуж за Роберта, шестого сына Людовика Святого, короля французского. Соединившись таким образом узами родства с королевским домом Капетингов, Бурбоны, как побочная ветвь этого рода, приобрели, после смерти последнего мужского потомка другой ветви, Валуа, законные права на французский престол. Сын Беатрисы и Роберта, Людовик I Хромой, наследовал от отца графство Клермон. Карл Красивый в 1327 г. сделал его герцогом. Старший сын его, Петр I, второй герцог Бурбон, был убит в битве при Пуатье, где он собственным телом прикрыл и этим спас короля Иоанна. Его сын и наследник, Людовик II, называемый Добрым, должен был в качестве заложника последовать вместе с пленным королем в Англию и вернулся во Францию только после мира, заключенного в Бретиньи в 1360 году. После смерти Карла V (1380) Людовик,. вместе с 3 другими королевскими принцами, избран был в опекуны юного Карла VI. В 1391 г. он предпринял на 80 судах морскую экспедицию против разбойничьих государств на североафриканском берегу, Иоанн I, четвертый герцог Б., отличавшийся рыцарски изысканным обращением, в битве при Азенкуре был взят в плен и увезен в Англию, где и умер. Карл I, герцог Б., принимал деятельное участие в заключении Аррасского мира, затем несколько раз восставал против Карла VII. Иоанн II, герцог Б., по прозванию Добрый, сражавшийся с англичанами в 1450 году при Форминьи и в 1453 г. при Кастильоне, умер бездетным; ему наследовал брат Карл II, кардинал и архиепископ лионский, который умер спустя год, после чего все имущества и владения главной ветви Б. перешли к боковой линии Бурбон-Бож„ (B.- Beaujeu), а именно к Петру, графу Бож„. Последний, любимец и личный друг Людовика XI, женился на его дочери Анне, и был во время малолетства Карла VIII одним из регентов Франции. Он был восьмым герцогом Бурбонов, хотя более известен под именем sire de Beaujeu. Права его дочери Сюзанны на наследство стали однако оспариваться Шарлем Бурбоном, знаменитым коннетаблем. Желая помирить обе стороны, Людовик XII соединил их браком, после чего Шарль сделался девятым герцогом Б. За то, что он вступил в союз с императором Карлом V против Франции, самостоятельность герцогства Б. была в 1523 году уничтожена, и оно было включено в состав государства.
Из различных боковых линий этого же рода, после изгнания коннетабля, особое значение приобрела линия Вандом (Vendome). Она ведет начало от Якова Б., графа де ла Марш, второго сына Людовика Хромого, и при посредстве брака Антона Б., герцога Вандом, с Жанной д'Альбрэ достигла сперва наваррского престола, а затем, после смерти последнего представителя дома Валуа, заняла французский престол, в лице Генриха IV, и наконец чрез брак и счастливые войны - престол испанский и неаполитанский. Из других боковых линий можно назвать еще Монпансье, Конде, Конти и Суассон. Только отдельные члены этих линий носили фамилию Б.; таков, напр., кардинал Шарль де Б., который, под именем Шарль X, был выставлен католической лигой, как кандидат на французский престол. Династия Б. на французском престоле начинается с Генриха IV сына Антона, герцога Вандом и короля наваррского, который после умерщвления в 1589 г. Генриха III, последнего Капетинга из дома Валуа, сделался согласно Салийскому закону о престолонаследии прямым наследником французского престола. От своей второй жены, Марии Медичи, Генрих IV имел пятерых детей в том числе Людовика XIII наследовавшего ему в 1610 году Гастона, герцога Орлеанского, умершего без мужского потомства; из числа трех дочерей Генриха - Генриетта Мария вышла замуж за Карла I Английского. Людовик XIII, женатый на Анне Австрийской, дочери Филиппа III Испанского, оставил двух сыновей: Людовика XIV, и Филиппа, который получил титул герцога Орлеанского и сделался родоначальником младшей Бурбонской династии. Сын Людовика XIV от брака с Марией-Терезией Австрийской, дочерью Филиппа IV, дофин Луи, по прозванию Monsieur, умер уже в 1711 году, оставив от брака с Марией-Анной Баварской трех сыновей: 1) Людовика, герцога Бургундского; 2) Филиппа, герцога Анжуйского, впосдедствии (с 1700 г. ) короля Испании, и 3) Шарля, герцога Беррийского. Герцог Людовик Бургундский умер уже в 1712 г.; жена его, МарияАделаида Савойская, родила 3-х сыновей, из которых двое умерли в раннем детстве, а оставшийся в живых сделался в 1715 г. наследником Людовика XIV, под именем Людовика XV . Последний имел от Марии Лещинской, дочери низложенного польского короля Станислава, сына дофина Луи, женившегося на Марии-Жозефине Саксонской и умершего в 1765 году, оставив 3-х сыновей: 1) Людовика XVI наследовавшего в 1774 году своему деду, Людовику XV; 2) Луи-Станислава-Ксавье, графа Прованского, который в 1814 году занял французский престол под именем Людовика XVIII ШарляФилиппа, графа Артуа, наследовавшего только что названному брату под именем Карла Х. От жены Людовика XVI, Марии Антуанетты Австрийской, родились: 1) дофин Луи, умерший в 1789 г.; 2) Луи, называемый Людовиком XVII и умерший в 1795 году, в 3) Мария - Терезия-Шарлотта, называемая Madame royale, впоследствии герцогиня Ангулемская умершая в 1851 году. Людовик XVIII не имел детей, Карл же Х оставил двух сыновей: 1) Луи-Антуана, герцога Ангулемского считавшегося дофином до революции 1830 г. и умершего без потомства в 1844 г., и 2) Шарля Фердинанда, герцога Беррийского убитого 1820 года. От последнего осталось двое детей: 1) Мария-Луиза-Терезия, называемая Mademoiselle d'Artois, вышедшая замуж за герцога Пармского и умершая в 1864 году; 2) Анри-Шарль-Фердинанд-Мария Диедоннэ, герцог Бордосский, впоследствии граф Шамбор сделавшийся представителем старшей ветви Б. Приверженцы называли его Генрихом V, с тех пор как дядя ему уступил свои права на престол. Со смертью его в 1883 году угасла старшая линия Бурбонов.
Орлеанская линия, вступившая на французский престол в 1830 г. и низложенная в 1848 г., ведет свое начало от второго сына Людовика XIII и брата Людовика XIV, герцога Филиппа I Орлеанского ум. в 1701 г. Он оставил от второго брака с Елизаветой-Шарлоттой Пфальцской, Филиппа II герцога Орлеанского, регента Франции во время несовершеннолетия Людовика XV. Сын последнего Луи-Филипп, герцог Орлеанский, ќ 1752 г., оставил сына. тоже Луи Филиппа, герцога Орлеанского, умершего в 1785 г. Его сын Луи-Жозеф-Филипп, герцог Орлеанский прозванный Эгалите, погиб в 1793 г. на эшафоте. Старший сын его Людовик-Филипп носивший при жизни отца титул герцога Шартрского, а затем - герцога Орлеанского, с 1830 по 1848 г. был королем Франции и ум. 1850 г.
Испанская линия. Людовик XIV посадил в 1700 году своего внука Филиппа, герцога Анжуйского, на испанский престол, и тот под именем Филиппа V положил начало испанской Бурбонской династии. Ему наследовал сын его Фердинанд, умерший бездетным; потом царствовали Карл III, брат Фердинанда, и Карл IV, сын Карла III, низвергнутый Наполеоном. Старший сын Карла IV, после падения империи, вступил на испанский престол под именем Фердинанда VII; а второй сын, дон Карлос, долгое время был претендентом на испанскую корону. После смерти Фердинанда VII остались две дочери: 1) Изабелла-Мария-Луиза, которая, вступив на испанский престол под именем Изабеллы II, принуждена была в 1868 г. от него отказаться; сын ее, Альфонс, занял вновь престол в 1875 г., под именем Альфонса XII; а после его смерти, последовавшей в 1885 г., наследовал ныне царствующий 5 летний сын его Альфонс XIII. 2) Луиза-Мария-Фердинанда, супруга герцога Антона Монпансье.
Неаполитанская линия. Вследствие войны за Испанское наследство, королевство Обеих Сицилий перешло от Филиппа V испанского к императору Карлу VI Габсбургу. После Венского мира младший сын Филиппа V, дон Карлос, в 1735 году стал королем Обеих Сицилий под именем Карла III. Когда последний должен был наследовать брату своему Фердинанду VI на испанском престоле, он предоставил корону Неаполя и Сицилии своему третьему сыну, названному Фердинандом IV, с условием, что эта корона не должна впредь соединиться с короной Испании. В 1806 г. Фердинанд IV должен был бежать из Неаполя, но после падения Наполеона опять сделался королем Обеих Сицилий под именем Фердинанда и. Ему наследовал сын Франциск I, оставивший престол своему сыну Фердинанду II которому наследовал сын его под именем Франциска II. Франциск II в 1860 г. лишился престола, и владения его перешли к новому Итальянскому королевству.
Герцогства Парма и Пиаченца были отданы Австрией по Аахенскому миру 1748 г. младшему сыну Филиппа V, дон Филиппу, с тем однако условием, что, в случае неимения мужского потомства, или если таковое заиметь престол обеих Сицилий или испанский, оба герцогства переходят обратно к Австрии. Филиппу наследовал в 1765 г. сын его Фердинанд и. Сын последнего, Людовик, получил в 1802 г. Тоскану с титулом короля Этрурии; ему наследовал сын его Карл-Людвиг-Фердинанд, вскоре, однако, вынужденный отказаться от престола (Этрурия перешла к Франции). По Венскому конгрессу Парма и Пиаченца перешли к супруге Наполеона Марии-Луизе, а пармской Бурбонской линии было дано взамен герцогство Лукка. Поеле смерти МарииЛуизы (1847 г.) Парма и Пиаченца перешли вновь к линии Б., которая, со своей стороны, еще раньше возвратила герцогство Лукку Тоскане. Представителем ее в это время был Карл III, умерщвленный в 1854 г. От его брака с дочерью герцога Беррийского осталось 4-ро детей, из которых старший, Роберт-Карл-Людовик-Мария, наследовал отцу, причем управление государством перешло к матери-регентше. Волнения 1859 г. заставили его сложить корону.

Французская королевская Династия

Список королей Франции (ссылка)

средневековая Франция (ссылка)

история Франции (ссылка)

Так или иначе, Капетинги были старейшей королевской династией Европы. Свое имя они получили от прозвища "Капет", данного правнуку Роберта Сильного королю Гуго I (987-996) уже потомками, из-за того, что он носил мантию светского священника, которая называлась "капа". Когда французские революционеры, свергнув Людовика XVI, будут судить его как простого гражданина, они дадут ему именно фамилию Капет. Пришедшие к власти в результате переворота, Робертины не находились в отношениях свойства с предшественниками; с уверенностью можно сказать, что кровь Карла Великого стала течь в жилах королей Капетингской династии лишь начиная с Филиппа II Августа (1180-1223) благодаря его прапрабабке, принцессе из старого Фландрского дома. Зато экстравагантный шаг короля Генриха I (1031-1060), взявшего себе в жены с другого конца Европы киевскую княжну Анну Ярославну, привел к тому, что все последующие французские короли стали прямыми потомками Ярослава Мудрого, а среди германских королевских имен впервые появилось и затем стало распространенным греческое имя Филипп. Род ветвился, выделяя династии для других французских земель, а затем и для иностранных государств. Бургундским герцогством Робертины завладели еще в Х веке, благодаря брачному союзу с пресекшимся местным домом. Младший брат Генриха I Роберт основал в 1032 году первую бургундскую династию капетингского происхождения, пресекшуюся в 1361 году; ее сменила вторая династия (1363-1477), основанная французским принцем Филиппом Смелым, сыном короля Иоанна II, и давшая Бургундии ее самых блестящих герцогов, прибравших к рукам с помощью удачных брачных союзов все богатые земли Нидерландов. В герцогстве Бретань также с 1213 по 1488 годы правили герцоги капетингского происхождения, потомки сына Людовика VI Толстого (1108-1137) Роберта, графа Дрё. От другого сына Людовика VI, Пьера, пошел дом Куртенэ, который в 1217-1261 годах дал созданной крестоносцами Латинской империи трех константинопольских императоров - недаром же активнейшими участниками крестовых походов были именно французские рыцари.Особое международное значение придала роду Капетингов деятельность его Анжуйской ветви, основанной сыном Людовика VIII Карлом Анжуйским. Овладев в 1265 году в результате удачного завоевательного похода Неаполитанским королевством, он основал династию, обладавшую неаполитанским троном до 1435 года. Сын Карла I, Карл II, вступил в брак с венгерской принцессой Марией, и в 1308 году Анжу-Капетинги сменяют на венгерском троне угасшую национальную династию Арпадов. В 1370 году король Венгрии Лайош (Людовик) I Великий в качестве сына сестры последнего польского короля из династии Пястов Казимира III объединяет в династической унии венгерское и польское королевства. Но уния длилась недолго; после смерти в 1382 году Людовика, не имевшего сыновей, дочери передали свои престолы мужьям: наследница Венгрии Мария - Сигизмунду Люксембургу, будущему императору, наследница Польши Ядвига - литовскому великому князю Ягайле из рода Гедиминовичей.Наконец, соседнее с Францией испанское королевство Наварра находилось под властью Капетингов с 1284 года, благодаря браку наваррской королевы Жанны с французским королем Филиппом IV Красивым (1285-1314). После смерти Филиппа и всех его сыновей Наваррское королевство перешло к потомству брата "железного короля", Людовика, графа Эврё, сын которого Филипп д'Эврё женился на внучке Филиппа IV, наследнице Наварры. Дом Эврё правил в Наварре с 1328 по 1441 годы. Затем Капетинги появятся вновь на троне Наваррского королевства (к тому времени лишившегося большей части своих земель, отнятых в 1512 году Испанией) уже в 1555 году, когда принц Антуан Бурбон разделит этот престол со своей супругой, наваррской королевой Жанной д'Альбре. При королях Бурбонах неразделимой частью титулатуры французских монархов становятся слова "король Франции и Наварры". Многовековое правление Капетингов в дореволюционной Франции принято делить на периоды трех династий: старших Капетингов (987-1328), Валуа (1328-1589) и Бурбонов (1589-1792). Стыки между этими периодами ознаменовались крупными династическими кризисами. Переход короны в 1328 году, может быть, не был бы воспринят как начало новой династии (новый король был двоюродным братом покойного), если бы не был связан с решением принципиального вопроса, допустимо ли передавать престол через женщин. Дочь Филиппа IV Изабелла была английской королевой, матерью короля Эдуарда III, и именно к нему, в его дом Плантагенетов, должна была перейти французская корона, если бы на этот вопрос был дан положительный ответ. Англо-французские разногласия вылились в Столетнюю войну 1337-1453 годов. Именно при Валуа кристаллизуется французское династическое право, жестко регламентирующее нормы престолонаследия. Прежде всего, для него характерен так называемый "салический принцип" - абсолютное исключение женщин из числа возможных наследников. Эта важная особенность отличала Капетингов от других крупных европейских династий; она гарантировала Францию от перехода трона к династиям иностранного происхождения. Во Франции не могло быть ни правящих королев с принцами-консортами, ни передачи короны через женщин - зятьям, внукам, племянникам. Столь же решительно исключалось наследование трона незаконными детьми или их потомством (что допускалось, например, во всех пиренейских государствах). Даже могущественный Людовик XIV не мог поколебать это правило в пользу своих бастардов. Трон передавался законным прямым наследникам (сыну, внуку, правнуку), при отсутствии таковых - следующему по старшинству брату или его наследникам; наконец, при угасании целой ветви - старшему представителю следующей по близости к основному стволу рода капетингской ветви. Наконец, король не мог приблизить восшествие на трон своего преемника - отречение от престола не допускалось.Новым испытаниям "салический принцип" подвергся в XVI веке в непредвиденной обстановке, созданной Реформацией. Наследником престола в 1589 году, ввиду пресечения всех старших ветвей рода, оказался гугенот Генрих Бурбон, король Наварры. Но мог ли быть французским королем еретик? Против этого решительно выступала Католическая лига. Престол пытались в обход Генриха передать следующему по старшинству претенденту, его дяде кардиналу Карлу Бурбону (которого стали именовать Карлом X), но дядя попал в плен к племяннику и скоро умер. Между тем всеевропейский защитник католицизма испанский король Филипп II предлагал своим французским союзникам вообще отказаться от "салического принципа", передав престол его дочери от брака с французской принцессой. Этот запутанный узел развязал сам Генрих Наваррский, перейдя в 1593 году в католичество, и признанный после этого всеми своими подданными королем Генрихом IV (1589-1610), первым королем Бурбоном. Бурбонская ветвь отделилась от основного ствола рода еще в XIII веке. Ее родоначальником был младший сын короля Людовика IX Святого (1226- 1270) Роберт, граф Клермонский. Это была последняя ветвь, имевшая право на наследование: утвердилось мнение, что королем Франции должен быть прямой потомок Людовика Святого, небесного патрона династии, и потомки отделившихся ранее ветвей Капетингов (например, Куртенэ) принцами крови не считались.В Испании Бурбоны утвердились в 1700 году, когда после пресечения там дома Габсбургов Людовику XIV, который был женат на испанской принцессе, удалось возвести на освободившийся трон своего младшего внука под именем Филипп V (1700-1746). Следствием этой акции была тяжелая война за испанское наследство между союзными Францией и Испанией и коалицией европейских держав, поддерживавшей претендента из австрийской ветви Габсбургов. В конечном счете, по Утрехтскому миру 1713 года, Филипп V был признан испанским королем (его соперник к тому времени стал императором Карлом VI), но за это должен был отказаться от права на наследование французского престола за себя и всех своих потомков. Такая перспектива была тогда вполне реальной: скончались сын и старший внук Людовика XIV, наследником престола был его трехлетний правнук, и в случае его смерти в детском возрасте трон должен был достаться второму внуку престарелого монарха, т. е. испанскому королю. Чтобы избежать неприемлемой для Европы франко- испанской унии, Бурбонам пришлось принести в. жертву свои династические принципы, не допускавшие отречения монарха или наследника престола. Впрочем, приводить этот пункт договора в действие не пришлось: малолетний принц вырос, стал королем Людовиком XV (1715-1774) и продолжил французскую династию.Семья испанских Бурбонов быстро разрослась. Благодаря своей активной итальянской политике и помощи Франции, Испании удалось обеспечить двух младших сыновей Филиппа V престолами в Италии. В результате новой европейской войны 1733-1735 годов император Карл VI отказался от доставшегося ему после войны за испанское наследство Неаполя и приобретенной после того Сицилии; был восстановлен после двухсотлетнего перерыва государственный суверенитет Неаполитанского королевства, и его королем стал испанский инфант Карл, до того герцог Пармский (он был сыном пармской принцессы Изабеллы Фарнезе, второй жены Филиппа V). Парма была отдана в качестве компенсации Австрии, но в 1748 году, после новой войны, вернулась под власть Бурбонов; на герцогский трон вступил младший брат Карла Неаполитанского и зять Людовика XV инфант Филипп, родоначальник пармской ветви Бурбонов. В 1759 году, после смерти бездетного старшего брата, Фердинанда VI (сына Филиппа V от первой жены), Карл перешел из Неаполя на испанский трон, став королем Карлом III (1759-1788); в Испании он, как до того в Неаполе, проводил реформы в духе "просвещенного абсолютизма". Неаполитанская корона была возложена на его младшего сына Фердинанда IV, а старший сын Карл поехал с отцом в Мадрид, где и наследовал ему под именем Карла IV. Так от испанской ветви Бурбонов, вслед за пармской, отделилась еще и неаполитанская.После отречения испанских Бурбонов от прав на французский трон ближайшей бурбонской ветвью, представитель которой мог бы стать королем Франции в случае пресечения потомства Людовика XV (что, впрочем, в 1789 году представлялось весьма маловероятным), оказалась линия Бурбон-Орлеанов, восходившая к младшему брату Людовика XIV Филиппу, герцогу Орлеанскому. Его сын Филипп в 1715-1723 годах. был регентом королевства при малолетнем Людовике XV. Заботившийся о судьбе своих бастардов Людовик XIV "унизил" племянника, навязав ему брак со своей побочной дочерью Франсуазой Марией. Возглавляющий Орлеанский дом в 1789 году герцог Луи Филипп, правнук регента, родолжает эту традицию: он женат на Луизе Марии Аделаиде де Пентьевр, внучке незаконного сына "Короля - солнца". Герцог заигрывает с либеральной оппозицией, и логика этой poли заведет его далеко: после низвержения монархии в 1792 году он, разведясь женой, примет фамилию "Эгалите" ("Равенство") и, став депутатом Конвента, проголосует за казнь бывшего короля. Это ему не поможет: через девять месяцев после Людовика он тоже окончит жизнь под ножом гильотины. Тогда еще никто не мог бы сказать, что сын незадачливого "гражданина Эгалите" все-таки станет королем Луи Филиппом I, и не по династическому праву, а в результате новой, Июльской революции 1830 года.Другой боковой линией бурбонского дома, выделившейся еще в XVI веке (она происходила от дяди Генриха IV Людовика Конде), бьыа линия Конде-Конти, разделившаяся на эти две ветви в середине XVII веке. Последний принц Конти умрет без законного потомства в 1814 году. Три принца Конде - дед, отец и внук (Луи Жозеф, Луи Анри Жозеф и Луи Антуан Жозеф) - сразу после взятия Бастилии уедут из Франции и будут воевать против революции в созданной ими армии дворян - эмигрантов. Их дом окажется обреченным на вымирание, когда по приказу Наполеона в 1804 году будет схвачен и затем расстрелян младший Конде, герцог Луи Антуан Энгиенский. В 1830 году, после трагической гибели отца казненного герцога (его найдут повесившимся), ветвь Бурбон-Конде пресечется.Людовик XVI - Карл IV - Фердинанд IV... Они очень схожи между собой, эти три короля Бурбона, и в психическом, и даже в физическом отношении. Высокие, массивные, очень сильные (дети двух сестер, саксонских принцесс, они приходятся правнуками королю-курфюрсту Августу Сильному, недаром носившему такое прозвище), они любят механические ремесла и грубые развлечения. Два брата и их французский кузен выглядят "простецами" перед своими утонченными и образованными предшественниками: Людовик XVI перед дедом, Людовиком XV, Карл и Фердинанд - перед их отцом Карлом III. Люди одного поколения, рожденные в середине века, они уже инстинктивно чувствуют опасность просветительских идей, склонны к консерватизму и набожности. Они добродетельны в семейной жизни, не держат любовниц (психологически понятная реакция на фривольный образ жизни просвещенной и вольнодумной аристократии), любят своих жен и дают им собой распоряжаться. К несчастью, всем троим достались очень капризные и недалекие супруги (Людовик и Фердинад женаты на родных сестрах, австрийских принцессах Марии Антуанетте и Марии Каролине, Карл - на своей кузине Марии Луизе Пармской). Неспособные и слабовольные, не любившие умственной работы, три короля не могли предложить своим странам никакой ясной программы действий.